– Ну, хорошего понемножку, – заключил Мстислав. На его лице так же мелькала неподдельная радость за своих подопечных, – закрывай, ИССИ, – скомандовал он.

– Слушаюсь, капитан, – отчитался приятный синтезированный голос ИССИ и пол тотчас принял привычный, непоколебимо белый оттенок.

– Она управляет и зданием? – наблюдая за материализовавшимся полом, поинтересовался Гавриил.

– Это не совсем здание, – признался Мстислав, оглядывая просторное помещение. – Это то, чем ИССИ пришлось пожертвовать ради нас и в целях сбережения собственной энергии. Все это и есть ИССИ, нам пришлось разобрать и немного перестроить ее в… надежное убежище.

– А ее голос? – Гавриил продолжал свои расспросы. – Обязательно должен звучать сексуально?

– Нет, не обязательно, – неожиданно отовсюду протяжно прозвучал мужской голос настолько омерзительный, что моментально вызвал у Гавриила ассоциации с каким-то сильно заплывшим жиром мужиком, – но так я звучу намного приятнее.

Мышцы по всему телу Гавриила непроизвольно подергивались от звучания этого до безобразия неприятного и тошнотворного голоса.

– Да и твои зрачки, Гавриил, немного расширяются каждый раз, когда ты его слышишь, – продолжила ИССИ уже свойственным ей синтезированным голосом. – Мой голос… он ведь тебе нравится, не так ли? – уже почти интимно поинтересовалась она.

Вопрос немного выбил Гавриила из колеи, но дружеское похлопывание Мстислава по плечу быстро вернуло его обратно.

– Она иногда юморит, не изменяя привычным канонам, – оправдывая ИССИ, признался Мстислав. – Да и твоих зрачков она уже не увидит.

Гавриил не совсем понял разъяснений Мстислава о том, что когда-то ИССИ была намного больше – огромным кораблем, а в конечном итоге совершенно запутался в той информации и знаниях, которые лавиной обрушивались на его и без того не окрепший мозг; каждый раз, все новая и новая информация отрывала Гавриила от реальности мира и приоткрывала двери в иной мир, сущность которого ему еще только предстояло понять. Потому, чтобы внести хоть какую-то ясность, он задал Мстиславу вопрос, на который так и не получил исчерпывающего ответа:

– Да сколько же вам лет?

– Я никогда не задумывался об этом, – пожав плечами и как-то ехидно улыбнувшись, Мстислав утолил любопытство Гавриила. – Видишь ли, времени как такового для нас не существовало. Вы, – тут Мстислав запнулся, сделав небольшую ошибку, ведь Гавриил к числу людей более не принадлежал, – они, люди, явились создателями этого самого времени для исчисления и в результате им же себя и ограничили. Линия жизни Бессмертного – это своего рода луч, в то время как жизнь человеческая – это линия, больше похожая на отрезок. Мстислав одарил Гавриила вопросительным взглядом, как бы интересуясь, достаточно ли доходчивы его объяснения, и после, для полноты картины, добавил: – там, откуда мы родом, – в его беспросветно черных глазах и по всему лицу вдруг проскользнула глубочайшая тоска, – там не бывает дня или ночи, только бесконечная, всепоглощающая тьма, Гавриил. Тьма, для которой сама суть времени совершенно бесполезна, поскольку наша жизнь не знает конца.

По виду Гавриила можно было с уверенностью сказать – мозг его с минуты на минуту мог пострадать от перегрева. Мстислав, как мог, решил его немного подбодрить, ссылаясь на то, что он не принадлежит Сословию Ученых-Мастеров и потому не может объяснить все достаточно верно с научной точки зрения, но постарался сделать это максимально доступными для Гавриила словами.