– Тварь, ради которой ты рискуешь собственной жизнью, еще не обрела полную силу, а уже покалечила моего воина! – раздраженно оборвал Главнокомандующий, – Он больше не сможет держать в руках оружия!

– Оно и к лучшему, – с нежной успокаивающей улыбкой на лице проговорила Лидия, – Дольше проживет. Назначишь его хроником.

– Хроником?! – фыркнул Главнокомандующий, развернувшись к Лидии, гневно смотря на нее своими потускневшими глазами, – Да как смеешь ты… я… я могу убить вас, – он уже почти захлебывался захлестнувшим его гневом. – Убить вас обоих здесь и сейчас!

Он грубо ухватил ее за шею:

– Так скажи мне, провидица, что же меня остановит?

Улыбка на морщинистом лице Лидии сменилась выражением покоя, на котором почему-то читалось ощущение полной безопасности и совершенное отсутствие боязни. Она смотрела не на изуродованное шрамами лицо схватившего ее человека, а прямо перед собой, устремив свой взгляд в темноту, из которой начинал доноситься звук глухих, тяжелых шагов.

Гавриил повернул голову, проследив за взглядом Лидии и увидел, как из непроглядного мрака показалась огромных размеров фигура, под два метра ростом, медленно направляющаяся к нему.

Главнокомандующий тут же освободил шею Лидии, скривился лицом и еле выдавил из себя:

– Прихватила с собой зверюшку, женщина? – а затем едва разборчиво, вскользь добавил: – Жаль, время моего зверя еще не настало.

Лидия не ответила, а брошенный комментарий о некоем звере Главнокомандующего и вовсе оставила без внимания.

– И как же Верховный Хранитель Виктор расстался с ним? Неужели он перестал бояться за свою бесконечную, ценную жизнь? – не переставал язвить Главнокомандующий серафим.

Существо подошло ближе, опустившись на колено, оно легким движением своей огромной руки, отогнуло и освободило от оков запястье Гавриила. Ему удалось разглядеть существо, облаченное в некое подобие осовремененных облегченных панцирных доспехов угольно-черного цвета, поверх которых был одет неаккуратно сшитый из неряшливых клочьев кожи плащ, с высоким несимметричным воротом, придававший существу еще более громоздкий и угрожающий вид.

Гавриил посмотрел великану в его крупное будто выбитое из камня лицо. Черствая кожа отдавала сероватым оттенком. Редкие морщины на лице были больше похожи на глубокие трещины, а глаза его, казалось, были удалены хирургически. Присмотревшись, Гавриил понял, что они есть – черные, как сама ночь, в которых отражалась лишь бесконечная пустота.

Великан поднялся с колен, вытянувшись в полный рост. Плавными и неспешными движениями размяв свое тело, он пристально посмотрел на Главнокомандующего серафима и его воинов. По его абсолютно пустому ничего не выражающему взгляду невозможно было понять, что он собирался сделать, но что-то подсказывало поднявшемуся на ноги Гавриилу, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

Серафимы Главнокомандующего невольно попятились назад.

– Стоять! – не оборачиваясь, воскликнул им Главнокомандующий, – Ни шагу назад!

Его воины тут же остановились и встали как вкопанные.

– Попомни мои слова, женщина, – предостерег серафим, глядя в бесстрашное лицо Лидии, – Мы все поплатимся жизнями за твое слепое милосердие и, когда-нибудь, ты сильно пожалеешь о том, что не позволила мне обезглавить его. Запомни! – Главнокомандующий кивнул своим воинам и те, в туже секунду, растворились во мраке. Уходя вслед за ними, серафим произнес как можно громче:

– Каждая жизнь, которую заберет эта тварь, станет карой твоей, за глупость, тобою совершенную.

После этих слов, Главнокомандующий исчез где-то в темноте, Лидия, проводя его взглядом и легкой улыбкой, понимала, что в словах его, возможно, была доля истины и тот, кому Лидия принесла спасение, может принести боль, страдания и смерть.