С разных сторон, отодвинув массивные стены, в комнату вошли Вера и Надежда. Первая бережно несла в руках прозрачную коробочку, с темным содержимым внутри. Гавриил быстро узнал в ней фиктримаго, а Надежда, видимо, пришла и не к Гавриилу вовсе. Уверенным шагом, подойдя к Лидии, Надежда, немного склонившись над ней, прошептала на ухо:

– Виктор просил приготовиться к приему Хранителей.

Гавриил отчетливо слышал каждое шепотом произнесенное слово и был несказанно рад, но не тому, что сумел подслушать, а тому, что его некогда обостренный слух постепенно возвращался, а значит и зрение, со временем, восстановится. Гавриил заключил, что временное ослабление было связано с успокоительным, недавно ему вколотым. Во время выстраивания Гавриилом этой весьма несложной цепочки умозаключений, Лидия и, взявшая ее под руку, Надежда уже успели удалиться из комнаты, ну а Вера с некоторой злобой глядя на не перестававшего радоваться вновь обретенному слуху Гавриила все еще стояла, держа в руках прозрачную коробочку.

Вера резко швырнула коробочкой в Гавриила, точно хотела проверить его реакцию, и, видимо, удовлетворившись тем, как ловко он поймал ее, приказным тоном добавила:

– Одевайся.

Гавриил аккуратно открыл крышку коробочки, вглядываясь в темную массу хаотично играющих в ней ромбовидных чешуек. Он вспомнил этот прохладный ветерок, проносящийся по телу в момент обволакивания.

– Раздевайся, – уже менее раздраженно и почти снисходительно начала Вера, приготовив новую одежду.

– Все женщины одинаковы, вас одинаково сложно понять. "Одевайся", "Раздевайся", – немного выждав, Гавриил состряпал игривую улыбку, а затем добавил: – Определись, каким я тебе больше нравлюсь.

Гавриил рукой потянулся к шивороту своего одеяния и только сейчас обратил внимание – фиктримаго, что он носил прежде, сейчас сменилось белой просторной тканью. Такие обычно носили пациенты в больницах, во всяком случае, так ему показалось. Но, не придав этому особого значения, Гавриил быстро стянул с себя этот больничный наряд и в туже секунду испуганно выматерился.

Дрожащими руками Гавриил очень осторожно и даже трепетно пытался коснуться и ощупать свою грудную клетку, область живота, где проходил длинный уже почти сросшийся, но все еще свежий разрез. Сквозь появившиеся на глазах слезы он с трудом мог разглядеть на себе блестящие металлические скобы, равномерно распределенные по всему шву. Шов этот аккуратно расположился от брюшной полости вдоль всего тела и видимо уходил под подбородок, точно Гавриил не знал, поскольку по понятным причинам не мог заглянуть в эту область своего тела, а зеркала или чего-нибудь похожего рядом не нашлось, но металлические скобы чувствовались и там. Гавриила вскрыли точно тело покойника на медицинской экспертизе и, осознание этого, вмиг выбило его из колеи. Он повернулся испуганным лицом и, раскрыв руки, демонстрируя Вере сотворенное с ним и как бы вопросительно, глазами, молил ее объяснить. Вера же особо удивленной не казалась. Она была лишь несколько расстроена тем, что Гавриил все-таки увидел следы операции.

– Жаль, – сожалея, скривив губы, начала Вера, – Видимо, адреналин замедлил регенерационный процесс, – объяснилась она, а после добавила то, что по ее мнению должно было Гавриила успокоить, – К этому моменту, шов должен был уже затянуться.

– Что вы со опять мной сделали? – вскрикнул Гавриил, мечась взглядом между Верой и швом, все еще пытаясь как-то ощупать небольшие металлические скобы под подбородком. Вера решительным шагом направилась к Гавриилу.