Изменить размер шрифта - +
На сарай похож! Засучи рукава и построй лучше. Будто это муж виноват, что все последние походы соламнийских рыцарей закончились неудачей. И вместо добычи получилась сплошная убыча.

Вернемся, однако, к эльфийке на обеденном столе возлежащей. Грудь её судорожно дёргалась в такт жалобным стонам очень напоминающих Бину поскуливание щенков побитых. Руки и ноги были умело, приторочены к ножкам стола и первое что отважный рыцарь сделал для дамы, так это верёвки перерезал.

— Любезный, тряпку и тёплую воду дай, — обратился Бин к переставшему занимать иллюминацией кабатчику.

На удивление быстро всё это появилось на краешке стола занятого пленницей. Бин смочил тряпку и принялся смывать кровь с тела женщины. При этом ему удалось рассмотреть и осознать, что тело это очень даже ничего. Красивые длинные ноги, стройнинькие, такие. Разобравшись с ножками, рыцарь перешёл к животу. Вот его-то и палили чёрные, пять страшных ран, совсем не украшали этот плоский и в другое время аппетитный животик. Бин действовал тряпкой как можно аккуратнее, но при малейшем прикосновении эльфийка начинала биться в судорогах, и молодой лекарь пожалел, что поспешил с освобождением конечностей. На груди была только одна рана, обычная резанная, чуть повыше правой груди. О грудях попозже поговорим, есть ведь о чём поговорить. На шее у девушки ярко отсвечивала бардовая полоса, след аркана, скорее всего. Продолжая смывать кровь, Бин добрался до лица. Лицо подразбито, всё в крови. Всё-таки правильно они уже восьмерых чёрных отправили в бездну к их госпоже, разве можно так женщин бить, пусть даже и эльфиек. Пленница продолжала находиться без сознания, когда Бин закончил её омовение, а Гро закончил сбор урожая.

— Нужно ей раны на животе мазью смазать, — решил ветеран, мельком взглянув на результаты биновых трудов, — и одеть обязательно, холодно здесь.

— Хозяин, — повернулся он к пребывавшему в созерцании женских прелестей эльфийки кабатчику, — тут у вас лекарь есть, какой ни какой, бабка повитуха, пленницу лечить надо, а не разглядывать.

— Неа, — прозвучал после недолгого раздумывания ещё более краткосрочный ответ.

— А если кто заболеет, что вы делаете? Есть поблизости кто из жрецов или магов?

— Неа.

— Хорошенькое дело. Что ж с ней делать? — Бин отошёл от девушки, чтобы вся полностью она вместилась в поле зрения. Не хорошие были раны на животе, и цвет лица не хороший, и дыхание не ровное, прерывистое.

— С этими чёрными одни неприятности, — глубокомысленно почесал загривок старый вояка, — бросать её тут нельзя, а валандаться с ней неохота. Почему мы ею заниматься должны? Хотя! — это у Гро хозяйственная жилка заиграла, — Коней и снаряжение чёрных, ведь, не бросишь. Тут поневоле назад возвращаться, положим, косоглазую на телегу, трупы туда же, и кони, если ты правду о них рассказывал, сами за нами пойдут.

— А шахта? — Бину возвращаться не хотелось.

— Подождёт. Сто лет стояла на месте и ещё лет триста простоит. А мы через два дня вернёмся, — Гро уже о другом думал, о расширении конюшни. Две животинки, он успел разглядеть, явно женского были полу. Жеребята чёрные пойдут. Красота!

— Одеть бы её, на улице прохладно, — Бину эльфийку было жалко. Приятные у неё были формы. Его благоневерной до таких форм даже месяцем голодания не добраться. Точёная вся — как игрушка.

— Вот три плаща, заворачивай пока, я подмогу крикну, — ветеран, прихватив мечи и прочий звякающий трофей, выбрался наружу.

Бин как мог, укутал девушку в неракские плащи, при малейшем толчке та начинала стонать и метаться, так что рыцарь решил её немного, для её же блага, скрутить верёвкой.

Быстрый переход