Изменить размер шрифта - +
Вороны при этом раскаркались и выдали бы патрулю Бина с потрохами (и его и конскими), если бы неракцы были чуть попроворнее. Теперь же будущий граф подполз тихонько к последнему дубу и попытался глазами убить часовых. Не выходило, то ли глаза не того цвета, то ли неракцы не правильные. Хорошо обученные воины стояли неподвижно и дорогу своими «чёрными», наверное, глазами пожирали. Бин уже совсем было, отчаялся, но тут поведение врага, а точнее полное отсутствие этого самого «поведения» (стоят как статуи), навело молодого воителя на мысль. И не о памятнике себе, а о лихом манёвре.

Справа к холмику подходила небольшая балочка, так, ручеёк весной подрезал по нескольку сантиметриков, а вот за века-то и набралось на целый метр. Эти два истукана в ту сторону не смотрят, можно подобраться к ним на расстоянии выстрела из арбалета. Долго думать, Бин приучен не был. Раз решил ползти, то и пополз. Изрядно мешал нагрудник железный, царапал по камням и давил на горло. Не могут, что ли, придумать, чем заменить металл, кожей там, необычно прочной из специально выведенных свиней.

Пришлось их будущему сиятельству остановиться и нагрудник снять. Извозился в грязи почти граф при этом неимоверно, попробуй расстегнуть все эти ремешки, лёжа и один, посмотрим, как ты извозишься. Прикрыв бесполезный сейчас, но дорогой (не сердцу, а по цене) кусок железа, сорванной впопыхах мёрзлой рыжей травкой, рыцарь дальше пополз налегке, бесшумней и куда как проворней. Темнело быстро, и Бин стал опасаться, что зря он в грязи извозился, если ни чего не видно, то по кому палить. Но Паладайн решил в процесс вмешаться и тучи на западе, где только-только солнце зашло, расползлись, и небо багрянцем окрасилось, дав пластуну ещё чуть времени. Этого Бину хватило. Получилось, что он заполз к чёрным с востока, и на фоне красного неба ребята отлично видны были. Зарядив арбалет, рыцарь взял вторую железную стрелу в зубы и прямо под локоть кинжал положил, на всякий случай.

Расстояние до врагов было метров двадцать, и промахнуться ученик эльфийской принцессы не мог. «Вжик» — это тетива послала болт в основание черепа часовому. Второй стал поворачиваться, Бин лихорадочно перезаряжал арбалет. «Хрясь» — это убитый неракский стражник завалился на сосёнку, сломав её. Громко, Худекель его забери. «Вжик» — это вторая стрела ушла. «Аа», нет, не «Ааааа!», а «Аа». Это второй завалился с железным болтом во рту. Бину показалось, что всё же громко, но восточный ветерок и грязь от растаявшего днём снежка первого, в которую рухнул часовой, шум заглушили.

Бин вскочил, и, стараясь не поскользнуться, скачками преодолел разделяющее их расстояние. Там он на всякий случай обоим в глаз кинжал сунул. Хоть в точности попадания и не сомневался, а пусть на приём к своей богине идут косыми, всё ей развлечение. Так, начало положено, вполне ровно лежат. Или «началось»? Вот «продолжение» же может начаться, тогда почему бы и «началу» не начаться. Будущий граф быстренько проверил у косоглазых пояса, кошельков не было, зато были два кинжала, вполне приличных, были ещё небольшие мечи и копья. Пусть пока полежат. Из всего железного снаряжения рыцарь позаимствовал у вновь представившихся один шлем, надел его на себя и гордо выпрямился. Пусть, если кто глянет в его сторону, раньше времени тревогу не поднимает, стоит себе пост на холме и стоит, а что один, так может, второй по нужде отошёл. Кто полный рыцарский доспех не надевал, тот плохо себе представляет, что такое нужда в этом самом доспехе. Это «нужда» так нужда. Человеку, чтобы снять штаны, сначала пол часа придётся узелки и застёжки развязывать и расстёгивать. Так что, перед тем, как в доспехи влазить, огурцы с простоквашей не ешьте, или там молоко с рыбкой солёненькой. Ну, их к Худекелю, такие приключения.

Бин осмотрел неракский лагерь. Те готовились на совесть.

Быстрый переход