|
И сталь не выдержала, клинки обеих мечей разлетелись в стороны. Один осколок оцарапал Бину висок и бровь. Кровь как из родника брызнула, заливая хозяину левый глаз. В руках у будущего (теперь уже, наверное, в прошлом) графа осталась не нужная рукоятка с остатком лезвия, сантиметров десять, не более. Отчаяние придало силы, и Бин попытался повторить с этим жалким обрубком то, что не удалось с кинжалом. Есть. Рукоять меча торчала из глаза неракца. Чёрный ещё даже понять не успел, что уже умер. Он ещё держался в седле, но руки уже опустились, за ними не выдержали и мышцы спины, всадник согнулся и полетел с лошади.
Ещё минус два. Пора бы им и кончиться. Словно Такхизис услышала его призыв. Затрубил рог, призывая неракцев отступить от стен. Бин со своего места видел, что команду выполнять почти не кому. Солинари и Лунатари совместными усилиями пробились сквозь тучи, и стало светло, почти как днём в пасмурную погоду. Со стен не спустился никто. Человек десять, собирая лошадей, спешила со стороны балочки, двоих несли на руках. Бин спешился, на всякий случай поднял меч первого убитого им всадника и, размазывая кровь по лицу, заспешил, ведя коня за узду, к воротам.
— Хоть бы было, кому открыть, — едва успел прошептать еле живой от усталости и потери крови теперь уже точно будущий граф, как ворота раскрылись и его чуть не снесли с ног. Это Гро организовал контратаку. Бина они заметили, но останавливаться не стали. Сам идёт, значит, до Марты доковыляет. Рыцарь, воодушевлённый порывом своих старичков, хотел, было заскочить на коня и поддержать их, но для этого нужно было опереться о левую руку. Всё. Это его доконало. Падая, Биновер ещё видел, как за старичками проскользнула фигура эльфийки с луком в руке, а затем его приняли две пары женских рук. Сознания, как в рыцарских дешевых романах, продаваемых менестрелями, умеющим читать барышням, рыцарь Розы не потерял, повиснув на Марте и поддерживаемый Эльвирой, он добрался до её кухни и был аккуратно уложен на лежанку. Перед глазами, правда, бегали красные тараканы, а в ушах стоял шум (словно на сильный ветер вышел без шапки), но у Бина даже хватило сил помочь женщинам снять с него кожаную куртку и рубаху. Кровь на раненной левой руке не желала запекаться, продолжала струиться, заливая комнатку.
— Тугую повязку нужно срочно, — скомандовала сама себе бывшая маркитантка, и рыцарь заскрипел зубами от боли в перетягиваемом плече.
Пока с Биновера смывали кровь и бинтовали руку с физиономией, Марта успела сообщить, что легко ранен лишь Вой и совсем легко, так царапина, Фарлей.
— Эльфийка эта, принцесса которая, — захлёбывалась новостями бывшая маркитантка, — из лука своего человек десять пристрелила, не дай нам Паладайн ещё раз с эльфами связываться, сто таких принцесс и от Соламнии даже воспоминания не останется.
— Я тоже четырнадцать положил, — решил похвастать своими успехами Бин, а когда цифру произносил, даже сам в неё не поверил.
Судя по тому, как крякнула Марта, она в это ещё меньше поверила. Рыцарь решил разговор не продолжать, и постарался получше её рассмотреть. Его распутная жена была красива, Эйя была эльфийской принцессой, и от неё трудно было отвести взгляд, но обеим им было до Марты как Лунатари до Солнца. И свет вроде есть и красный вроде, а толку. Роскошные золотые волосы, ярко-синие глаза, вот именно, не голубые, блёклые, а синие, как синь неба весной, правильный овал лица, ровные, как ряд жемчужин, зубы. В Марте не было недостатков. И всё бы ни чего, но как она улыбалась. Вот за эту улыбку и в самом деле можно умереть. И умирали, судя по рассказам Гро десятками, Бин не верил, глядя на то, что пятьдесят лет сделали с человеком.
Его помолодевшее воинство вернулось, когда перевязанный Бин уже отхлёбывал из надтреснутой кружки горьковатый, но не противный отвар.
— Не догнали, — Гро был не растрёпан, не залит кровью, не испачкан в грязи, только красное лицо и частое дыхание говорили о том, что он кого-то пытался догнать, — Человек семь, может восемь, угнали почти всех лошадей и улизнули. |