— Ух ты! Мне очень хочется познакомиться с губернатором. Тогда и мне он будет должен предоставить такое место!

— Уверен, что губернатор Хайленд не прочь познакомиться с тобой, — сказал Хоукинс, прекрасно зная, как обрадуется губернатор знакомству с роскошной калифорнийской блондинкой, — она именно в его вкусе. — Пошли, — он предложил Сибил руку, — найдем этого джентльмена.

Оставшись наконец один, Крис подумал о Синди Лоу Плантер, об этой английской журналистке с лицом, как блин, и ее дурацких вопросах. Зачем он вообще позволил журналистам беспокоить себя? Чтобы теперь тратить время, терзая себя пустыми, глупыми мыслями?

Крис Феникс на вершине славы. И, естественно, каждый старается спихнуть его оттуда. Что поделаешь, такова уж человеческая натура…

Максвелл Сицили обхаживал именитых гостей. На его подносе лежали небольшие кусочки пиццы, покрытые ломтиками лосося и золотистой икрой, — самая шикарная лос-анджелесская закуска. С подноса пиццу разбирали пальцы в кольцах, к закуске тянулись костлявые волосатые руки, на запястьях которых сверкали часы стоимостью в десять тысяч долларов.

Не успел Максвелл проделать и половину пути, как поднос опустел. Он вернулся к буфету и взял новый — на сей раз на нем стояли крабы в остром соусе.

— Какая прелесть! — воскликнула толстая женщина в розовом атласном бальном платье, хватая сразу две порции. Одну порцию она тут же отправила в рот, а вторую начала макать в красный соус. Максвелл увидел, как пятна соуса закапали на массивную грудь женщины, и вторая порция крабов исчезла во рту. Вот и все.

Он отошел в сторонку, прислушиваясь к обрывкам разговоров и разглядывая парад драгоценностей. Почему гости на вечеринках относятся к официантам так, словно их вообще не существует? Грубо останавливают руками, в глаза не смотрят, а уж слова „спасибо“ от них никогда не дождешься. Черт бы побрал этих богатых паразитов!

К счастью, он не собирался зарабатывать себе на жизнь работой официанта. Слава Богу, он умнее любого из присутствующих здесь.

Максвелл Сицили был счастливчиком. К концу этого вечера он станет богаче их всех.

Голос Маркуса Ситроена из телефонной трубки звучал властно.

— Рафилла?

— Да, Маркус.

— Я хочу увидеть тебя после концерта.

— Ты же наверняка будешь занят с гостями.

— После тебя выступает Крис Феникс, а потом начнутся речи и аукцион. У нас с тобой будет вполне достаточно времени. Когда закончишь выступление, возвращайся к себе в комнату. Отошли эту девицу по связям с общественностью и вообще всех, кто будет крутиться рядом. Мы будем только вдвоем. Поняла?

Рафилла содрогнулась от этих слов. Но такова была цена, и она обещала заплатить ее.

— Хорошо, Маркус.

Спид гнал машину по Сан-Висенте в направлении пляжа. Взглянув на часы приборной панели, он понял, что опаздывает. Господи! Какая непруха!

Он нажал педаль газа — и блестящий лимузин, рванув резко вперед, обогнал желтый „порше“, за рулем которого сидела блондинка. Спид притормозил только на секунду, чтобы разглядеть блондинку в зеркало заднего вида.

Ух ты! Блондинка в „порше“. Штучка точно в его вкусе!

Но Спид прибавил газа, и громадный лимузин помчался вперед.

„Если бы только я разбирался в женщинах так, как разбираюсь в машинах, — размечтался Спид, — любая из них была бы на седьмом небе от блаженства! А то черт их разберет.