— А ну-ка догони меня, мама. — Джон Джон со смешком отскочил в сторону.

— Исчезни, маленький сорванец. Подарки мы откроем позже. Может, там что-нибудь найдется и для тебя, хотя я в этом сильно сомневаюсь.

— Хочешь погулять, Джон Джон? — предложила Анна. — У нас есть лошади и собаки…

— Собаки злые? — с надеждой спросил мальчик.

— Ну, не очень, — ответила Анна, но, заметив разочарование на лице внука, добавила как бы между прочим: — Но грабителя они, несомненно, загрызут до смерти.

Рафилла рассмеялась.

— Мама! Что за разговоры?

— Детские разговоры, дорогая.

Пришел один из конюхов и увел довольного Джон Джона осматривать поместье.

Рафилла обняла мать.

— Как хорошо дома, — она вздохнула, — ты просто себе не представляешь.

— Как раз представляю, — ответила Анна. — Я ждала этого момента пять лет. Ты хоть понимаешь, как долго я не видела тебя?

— Понимаю. И чувствую себя виноватой.

— И это все твои извинения, дорогая?

— А твои? Вы же ведь сами могли приехать к нам.

Анна опустила глаза.

— Я не хотела тревожить тебя, во всяком случае, пока не поговорю с тобой лично.

Рафилла ощутила тревогу.

— В чем дело? Ты заболела, да? Скажи мне.

— У Сайруса после твоего отъезда случился небольшой удар. Ничего серьезного, но доктора не рекомендовали ему совершать длительные поездки.

— А почему Руперт ничего не сказал мне? — вспылила Рафилла.

— Потому что, когда они с Одиль приехали, я взяла с них слово, что они не будут говорить тебе об этом, — спокойно объяснила Анна.

— О Господи, мама. Почему?

— С Сайрусом все в порядке. Правда, правда, — заверила Анна. — Сама увидишь.

Но отчим Рафиллы был болен гораздо серьезнее, чем пыталась это представить Анна. Он прихрамывал, речь была затруднена да и постарел лет на двадцать.

Рафилла почувствовала себя виноватой, а потом разозлилась на то, что от нее скрыли болезнь отчима. Хотя Сайрус и не был ее отцом и не мог никогда занять в ее сердце место Люсьена, он был прекрасным и заботливым отчимом, и Рафилла очень любила его.

Слава Богу, она все-таки приехала домой. Пусть всего лишь на две недели, но это лучше, чем ничего.

Луис не поехал с ней. Несколько месяцев они спорили о том, стоит ли ему ехать. И в конце концов пришли к согласию, что ему лучше остаться в Рио и окончательно доработать их второй альбом. Луис хотел кое-что перезаписать, и надо было проследить, чтобы все было в порядке.

Это был отнюдь не легкий год. Когда Луис впервые огорошил ее новостью, что он женат, Рафилла ощутила страх. Единственный человек, которого она любила и которому доверяла, лгал ей все это время.

— Я не лгал тебе, — отчаянно защищался Луис.

— Нет, лгал. Вся наша жизнь была ложью.

— Нет, Рафилла. Ты ведь никогда не спрашивала меня об этом.

— Пошел ты к черту, бабник! — взорвалась от ярости Рафилла. — О чем ты думал? Это что, игра? Шутка? Для тебя — может быть, но я не вижу в этом ничего забавного.

Рафилла взяла Джон Джона, наскоро собрала два чемодана и уехала к Тинто с Марией и их семерым детям.

Тинто воспринял новость философски.

— Ты спросила, на ком он женат? Узнала, когда это произошло и почему? Он любит эту женщину? А если любит, то почему он с тобой?

Резонные вопросы — все до одного. Рафилла имела право получить ответы на них.