С первой же попытки сел на кровати, а потом осторожно с неё спустился и по палате прошёлся. Ну, голова кружится, немного мутит, дрожь в ногах, но в общем и целом — терпимо.

— Надо топать в уборную, — тяжело вздохнул и вышел в коридор.

Сестринский пост в пяти метрах, но медсестры нет, зато больные разгуливают. Кто-то на костылях, у других руки и головы замотаны. Ну, нахожусь в травматологическом отделении, ничего удивительного.

— Слышь, где тут туалет? — задал я вопрос проходящему мимо мужику, у которого сразу на двух руках гипс.

— В конце коридора, — кивнул тот и предложил: — Проводить? Нам по пути, а за это ты мне поможешь.

— Сам дойду, — хмыкнул я, прекрасно понимая, чего ему от меня надо.

— Вот и топай, — поморщился загипсованный.

Я пару метров преодолел бодро, но потом по стеночке передвигался, пол грозился вздыбиться и обрушиться сверху. Зато в туалете умылся и полюбовался на своё незнакомое и распухшее лицо. В памяти ни одной ассоциации с увиденном не всплыло.

— Красавец, — хмыкнул сам себе и дотронулся до кончика носа: — И как его не сломали? Загадка!

На обратном пути узнал, где хранятся вещи больных. Оказалось — в другом конце коридора! Зато их никто не сторожит, такие лохмотья даром никому не сдались. Информация оказалась верной наполовину, кастелянша, бабка божий одуванчик, за вещами приглядывала. Убедилась, что своё забрал и потеряла ко мне интерес. Больше всего обрадовался ключам, девяносто трём копейкам и кроссовкам. В тапочках далеко не убежишь. А вот куртку, рубаху и футболку лучше выкинуть, те только к себе внимание привлекут. Кстати, штаны грязные и порваны, а трусы так и вовсе отсутствуют. Кто-то их украл? Интересно, кому они сдались? Ещё и носки пропали! Ну, ругаться не стал, вернулся в палату, отметив, что хоть и из сил выбился, но головокружение не такое сильное.

— Кто-то позаботился обедом, — рассматривая на тумбочке поднос, на котором стоит миска с каким-то варевом отдалённо похожим на суп, двумя ломтями хлеба и стаканом компота. — Лучше бы чай дали, — буркнул и стал в себя запихивать еду.

Повар в больнице готовит хуже некуда, но мне требуется восстанавливаться, ночь предстоит бурной. Не в смысле страсти с какой-нибудь дамочкой, а в качестве бегства из этого заведения для бедных.

— Ты прямо герой! Всё съел! — воскликнула медсестра, когда пришла за посудой. — Голова не болит? Кстати, ты где шлялся? Доктор говорил, что пару дней ходить не сможешь.

— Он ошибся, — сделал небольшой взмах рукой. — Лучше скажи, кто меня спас и в больницу привёз?

— Так тебя на скорой доставили, — пожала плечиками девушка.

— Там докторша была, она меня откачала, расскажи, как её отыскать, куплю ей пироженку в знак признательности, — сказал я, мысленно продолжив, что одними сладостями не отделаюсь.

— Она с третьей подстанции, ещё не врач, практикантка, закончила второй курс медицинского, — словоохотливо ответила медсестра. — Она там одна такая, сразу найдёшь, если захочешь, а зовут её Елена Сироткина, такую фамилию в детском доме взяла. Учти, если обидишь, из-под земли достанем, её все обожают, — погрозила мне пальцем собеседница.

— Вероятно есть за что, — буркнул я.

— Доброта её погубит, — вздохнула медсестра и спохватилась: — И чего с тобой болтаю⁈ Ещё дел полно, но ты вечерком в процедурную заходи, поговорим, а то тут такой контингент собрался, что думать могут о бутылке или спирте, всё клянчат и клянчат.

— Договорились, но не обещаю, сил почти не осталось, — задумчиво ответил я, проводив взглядом шустро удаляющуюся собеседницу.

Уверен, если направлюсь на выход, то мне никто и слова не скажет.