Я медленно повернулась к старушкам, не желая поднимать шум или пугать мелкую с большой спицей.

— А духи у вас есть?

Вторая старушка, похожая на тростинку, застучала крючком по прилавку:

— Несколько флаконов «Белой дымки», а еще там, в конце зала, полкоробки духов от Бритни Спирс.

— Но здесь пахнет другими духами, — сказала я, удивляясь, что они их не чувствуют.

— Ах это! — снова подала голос мелкая. — Кто-то пролил духи, но мы так и не поняли, откуда исходит запах. — Она снова воспользовалась спицей, но на этот раз направила ее на дальнюю стену. — Возможно, вон в тех нераспакованных сумках.

Возле стены, на которую она указала, были свалены пластиковые и бумажные пакеты. Я тут же вспомнила пакеты на диване в кабинете у Линдси и двинулась в ту сторону.

— А почему их не распаковали? — как бы невзначай спросила я.

— Это делают несколько ребят, — сказала вторая и грозно нахмурилась, — а у них пока не дошли до этого руки.

Третья дама солидной комплекции, до этого ни разу не оторвавшаяся от своего вязанья, фыркнула:

— От этой вздорной братии никакого толку.

— Не возражаете, если я взгляну? — спросила я, подбираясь к пакетам. Запах становился все сильнее, если только я не стала жертвой собственного воображения. Не знаю, что меня пьянило больше: сам запах или его возможная связь с Линдси — никакая другая точка пересечения «Успеха» и этой церквушки не приходила мне в голову.

Три пожилые мойры молча переглянулись, потом отвернулись и одновременно пожали плечами. Я приняла это за разрешение и встала на колени перед горой пакетов. От всех пакетов одинаково сильно пахло, поэтому мне оставалось только копаться в каждом из них.

Я не сразу взялась за дело, а сначала позвонила Кэссиди, но наткнулась на голосовую почту; Трисия, к счастью, ответила сама.

— Хочешь забежать в интересный магазинчик? — спросила я ее. Краешком глаза я видела, что дамы вернулись к своему вязанию, время от времени перешептываясь.

— Прости, дай я сначала отдышусь. Да.

Я объяснила, где нахожусь, и она сказала, что выходит прямо сейчас. Я спрятала телефон в карман и развязала первый пакет.

Когда через двадцать минут появилась Трисия, вся такая чистая и со свежей укладкой, мне уже казалось, что я вся пропахла чем-то затхлым. Старушки тут же оживились, хотя ничто в Трисии, облаченной в великолепный вязаный костюм от Миссони, не выдавало завсегдатая комиссионок. Но с другой стороны, она всегда так действует на окружающих. В том числе и на меня.

Она несколько секунд оглядывала разбросанные вокруг меня пакеты, а потом, сбросив выписанные из дорогого миланского бутика туфли, опустилась на колени рядом со мной.

— Мы могли бы разбирать старье и на чердаке у моей бабули — там, по крайней мере, можно заодно потягивать мартини, — сказала она весело.

— Если на чердаке у бабули пахнет «Успехом», хотела бы я знать, с кем она накануне играла в бридж, потому что этот человек, возможно, причастен к убийству, — сказала я.

Трисия посмотрела на меня с радостным удивлением:

— Значит, мы здесь не просто так! Что ж, отлично. — Из открытой коробки она извлекла линялый свитер и, понюхав его, разразилась громким чиханьем, неожиданным при столь миниатюрном носике.

Мы разбирали пакеты в поисках источника запаха, и я невольно вспомнила, как часто мы втроем распаковывали вещи в общежитии, в квартирах, которые вместе снимали. Как одно приключение сменялось другим, как мы радовались тому, что идем по жизни вместе. Надеюсь, так будет всегда. Конечно, раньше я часто представляла, как мы собираемся и празднуем рождение детей, но пока нам приходится бывать в больницах в основном из-за травм, которые получала я в ходе своих расследований.