В рекламном деле, где конкуренция очень высока, положение Ронни должно укрепиться, если он станет руководителем компании Гарта без него самого. Но удастся ли ему сохранить это положение? Старые постеры в коридоре заставляли в этом усомниться.

— А вы уверены, что сможете заменить мистера Хендерсона даже при поддержке миз Линкольн?

Ронни энергично замотал головой:

— Я и пытаться не буду. Он был единственным в своем роде. Но я могу развивать компанию в проложенном им направлении. Если, конечно, его женщины останутся со мной.

— Его женщины?!

Откинувшись на стуле, Ронни одарил меня широкой улыбкой.

— Вы не знакомы с Гаремом?

— Ронни, не надо… — попыталась вмешаться Пола, но он отмахнулся.

Похоже, в этих кругах ходит какая-то неизвестная мне шутка, от которой Ронни получал огромное удовольствие.

— Боюсь, не имела счастья.

— У Гарта был нюх на красоту и талант. А еще он умел находить и то и другое в одном месте. Его креативные директора — это самые удивительные, самые изысканные молодые женщины в мире рекламы. Нам, бедолагам, оставалось только завидовать и называть их Гаремом.

Перед глазами замелькали образы девушек Джеймса Бонда. Да, она ученый-ядерщик, но при этом у нее еще и потрясающая фигура. Тем не менее, если вспомнить об успехах агентства Гарта, кто бы ни были эти красотки, они, конечно, знают толк в своем деле.

— Вам это не нравится, — заметил Ронни, и я сразу поняла, что меня выдало выражение лица.

— Не уверена, что могу в полной мере оценить эту шутку, — сказала я дипломатично.

— Это к делу не относится, — твердо заявила Пола.

— Да ладно тебе, Пола. Молли здесь не для того, чтобы втянуть нас в неприятности. К тому же никакого секрета тут нет.

— Но это не совсем профессионально, — сказала Пола. Было непонятно, относится ли ее замечание к слову «Гарем» или к тому удовольствию, с которым он его произносит.

— Дело в том, что они — душа агентства. Надеюсь, я сумею вдохновить их на подвиги, которые они совершали при Гарте. Видит бог, мне его страшно не хватает, но нужно руководить компанией, поддерживать ее репутацию, и для этого я собираюсь использовать все возможные и доступные мне средства. — Пола посмотрела на него, и он глубоко вздохнул. — В этом теперь смысл моей жизни.

Чего он хочет — жалости или уважения? Наверное, и того, и другого. Я искренне ему сочувствовала: из-за гибели Гарта все, чего он добился в жизни, висит на волоске. Но человек, загнанный в угол, способен на все. Как знать, не сам ли он приложил руку к тому, что теперь собирается преодолевать? Слишком много вопросов, которые я не могла задать. Пришлось вернуться к более безопасной теме:

— А что Гвен думает об этих… креативных директорах?

Тонкие губы Ронни скривились.

— Считает их достоянием и активом компании, — сказал он совершенно неубедительно, словно цитируя годовой отчет.

Я снова попыталась нащупать источник его беспокойства:

— Возможно, кого-то из них Гарт… особенно ценил?

Не успела Пола возразить, как Ронни спокойно ответил:

— Я предпочитаю не называть имен. Поэтому ни у кого не возникает соблазна называть мое.

— Вы женаты?

— А вы замужем?

— Нет.

— Приятно слышать.

— Это не имеет отношения к нашему интервью.

— Напротив. Мне нравится знать все о людях, с которыми я сталкиваюсь, а вам?

— Это часть моей профессии.