Тогда я сказала себе: Бабетта, ты не оставишь больше своего хозяина одного! Надо защищать его до последнего! И вот в день его речи я приводила себя в порядок и следила за ним из кухни. Дверь была открыта. Я ждала, когда он появится, полная решимости сопровождать его в эту несчастную Академию, на край света, везде! Ну, значит, я ждала, но он не появлялся. Прошло уже добрых пятнадцать минут, как он должен был прийти! Нетерпение уже начало охватывать меня, как вдруг… Что же я слышу? Мелодию преступления! Мелодию, которую играли, когда убивали беднягу Фюальдеса! Да-да! Старик опять шатался где-то около дома и крутил свою шарманку! Меня даже холодный пот прошиб. Никаких сомнений — это был сигнал.

Даже если бы я вдруг услышала голоса с того света, и то не была бы так поражена… Я сказала себе: настал час Академии.., час смерти… Я открыла окно посмотреть, на улице ли шарманщик, чтобы заставить его умолкнуть. Но там никого не было. Я вышла из кухни… Никого… Во дворе тоже никого., а мелодия все звучит… Теперь она шла откуда-то сверху… Может быть, шарманщик был уже на лестнице… Но на лестнице никого.., на втором этаже тоже пусто! Только мелодия бедняги Фюальдеса, она просто преследовала меня.

Чем дальше по дому я шла, тем сильнее она звучала. Я открыла дверь библиотеки… Можно было подумать, что музыка играла где-то за книгами… Хозяина там не было! Видимо, он был в своем маленьком кабинете, куда я никогда не входила. Я прислушалась… Мелодия преступления шла оттуда! О Боже! Возможно ли это! Я подошла к двери… Сердце бешено стучало у меня в груди.. Я позвала: «Мсье! Мсье!» Он не ответил. Мелодия все кружила за дверью. Ох, какая грустная музыка! Такая грустная, что трудно становилось дышать, а на глаза наворачивались слезы. Казалось, будто эта мелодия оплакивает всех убиенных от начала света… Чтобы не упасть, я оперлась на дверь кабинета… Дверь подалась… В этот момент как будто что-то скрипнуло и завертелось в штуковине, крутившей мелодию убийства. У меня просто сердце разрывалось, звенело в ушах! Я чуть было не упала как оглушенная. Но тут увидела такое, отчего замерла подобно статуе. Посреди кучи инструментов, о которых я и слыхом не слыхивала, видно лопавших в кабинет с помощью дьявола, навалившись на шарманку, стоял мой хозяин. Ах! Я его сразу узнала! И эта шарманка крутила мелодию преступления.., но самого шарманщика не было. Мой хозяин еще держал ручку шарманки. Я бросилась к нему, и он не сопротивлялся. Он растянулся на полу… Упал! Мой бедный хозяин был мертв., его убила музыка-убийца!» Этот рассказ, близкий к тому, что потихоньку нашептывали завсегдатаи клуба пневматиков, произвел странное впечатление, и общественное мнение вовсе не было удовлетворено слишком натуралистичными объяснениями, которыми следствие сопроводило это загадочное событие.

Следствие представило старого Мартена Латуша этаким маньяком, отказывающим себе в куске хлеба ради тайного пополнения своей коллекции. Поговаривали даже, что он лишал себя обедов, заявлял, что будет питаться вне дома, для того чтобы сэкономить жалкие гроши и потратить их потом в антикварных лавках и у торговцев старинными музыкальными инструментами.

Именно так, по всей вероятности, вопреки всем бдениям Бабетты к нему попала та самая шарманка, и он упал именно в тот момент, когда решил испробовать ее. Умер от истощения вследствие продолжительного воздержания, которому себя подвергал.

Однако публика отказывалась принять эту версию, слишком простую, как им казалось, для того чтобы быть правдивой, и газеты потребовали от полиции начать розыски шарманщика.