В следующую секунду он спустил с ее плеч халат и нежно коснулся ее набухшей груди.

Ей следовало возразить, но, очевидно, дар речи покинул ее. Она едва соображала. Все, что она могла, — это чувствовать. Его жар. Его силу. Натиск его чувственных губ. Внутри нее разгорелся огонь желания, какого она не испытывала раньше. Ее ногти сильнее впились ему в спину.

Пальцы Митча нашли ее сосок и начали нежно его пощипывать. Вспышка желания пронзила ее до потайных глубин ее женского естества, и ее бедра задрожали.

Посапывание, донесшееся из голубой комнаты, вернуло ее к реальности. Вырвавшись из объятий Митча, она поправила халат и провела тыльной стороной руки по влажным губам, которые до сих пор покалывало.

— Этого не должно было произойти.

Ноздри Митча раздувались. Желание в его глазах превратилось в лед, губы искривились в усмешке.

— Да ладно тебе, Карли. Прекрати вести себя так, словно ты не собиралась задобрить меня с помощью вкусного ужина и сексуального сарафана. Соблазнить меня — всего лишь следующий пункт в твоем плане.

— Каком еще плане? — У нее был план, но он не имел никакого отношения к сексу.

— Вы с сестрой соревновались, кто из вас найдет себе муженька побогаче?

Карли охватила безудержная ярость. Ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не залепить ему пощечину.

— Послушай, ты, недоумок, я была помолвлена с интерном, чьи долги могли поспорить с национальным долгом. У него не было ни гроша за душой, понимаешь? И не вини меня в этом поцелуе. Я ничего не делала, чтобы привлечь твое внимание.

— Неужели? А для чего тогда все эти облегающие костюмы, сарафан без бюстгальтера и гипнотическая походка?

У нее гипнотическая походка?

— Я не одеваюсь вызывающе.

— Хватит отпираться, Карли. У тебя чертовски красивое тело, которое не стыдно выставить напоказ. Мужчины, должно быть, падают к твоим ногам.

Как ни оскорбительно прозвучал его комплимент, ей было приятно, что он находил ее привлекательной. И все же он заблуждался на ее счет.

— Ты спятил?

— Не настолько, чтобы попасться на твой крючок. Закинь удочку где-нибудь в другом месте, потому что этого Кинсейда тебе не поймать. — С этими словами он повернулся и направился к лестнице.

— Если бы я поймала тебя, Кинсейд, я бы выбросила тебя обратно или скормила бы акулам. Иди к черту, самоуверенный идиот.

— Я уже попался, и ты меня не выбросила, — пробормотал Митч, оказавшись в пустом фойе. Пройдя по коридору, он оказался в кабинете, который раньше принадлежал отцу, а теперь стал его. Достав из ящика стола старую отцовскую записную книжку, он сел в кожаное кресло и принялся листать ее. Найдя нужный номер, он набрал его на клавиатуре своего мобильного телефона.

— «Детективное агентство Льюиса», — послышался в трубке голос, несмотря на поздний час.

— Фрэнк, это Митч Кинсейд.

— Мои соболезнования в связи со смертью твоего отца, Митч. Мы с Эвереттом через столько всего прошли вместе.

— Именно поэтому я и обращаюсь к тебе за помощью, — сказал Митч. — Мне нужно, чтобы ты собрал компромат на Карли Корбин. Мне нужна любая информация, которая ее дискредитирует. И как можно скорее.

Льюис рассмеялся.

— Ты определенно сын Эверетта. Я немедленно начну наводить о ней справки. Ты можешь достать ее отпечатки пальцев?

Митч подумал о посуде, часть которой он так и не домыл после «семейного» ужина.

— Я завтра утром пришлю их тебе с курьером. Ты не мог бы заодно проверить и сестру Карли?

— Мне нужно искать что-то конкретное?

— Я хочу, чтобы ты выяснил, что Марлен Корбин сделала с сотней тысяч долларов, которые мы ей заплатили.