– Да, да! Вы будете нашим человеком Мы... – Он посмотрел на огромную толпу аристократов вокруг и понизил голос. – Мы направим вас в министерство иностранных дел и предложим там ваши услуги. Когда устроитесь, то я через кого-нибудь передам, что нужно делать.

Его оживление угнетающе действовало на Фица – или, может, это было сознание своей вины.

– А как насчет вас?

– Сеть не может оставаться без движения. – Де Сент-Аманд с волнением вертел в руках табакерку. – На мое место придут другие.

– Вы уезжаете?

– Пора.

Фицу это не нравилось. Пребывание на Полуострове научило его любить жизнь. Он инстинктивно пытался вызвать француза на откровенность.

– Так это правда?

Вытирая капельки пота со лба, де Сент-Аманд сказал:

– Что?

– Что министерство иностранных дел собирается арестовать одного английского лорда за шпионскую деятельность для Франции?

Де Сент-Аманд вытащил платок и поднес его к лицу.

– Да, боюсь, что это так.

– Не могу в это поверить. – Фиц в немом ужасе прижал руку к груди, пока его мозг лихорадочно искал имя. – Они собираются арестовать... лорда Блэкберна?

Де Сент-Аманд крайне заинтересовался:

– Лорда Блэкберна?

Фиц почти физически ощущал запах пылающего от возбуждения мозга де Сент-Аманда.

– У меня есть свои источники, и я слышал, что в деле об утечке информации следы ведут к нему. – Если знать как, а он знал, то можно врать часами. – Он раньше служил в министерстве иностранных дел и, по-видимому, работал на все виды разведки.

– Правда? – прошептал де Сент-Аманд. Потом вспомнил о необходимой предосторожности и в раздумье оценивающе посмотрел на Фица. – Какие у вас источники?

Теперь Фиц отбросил осторожность.

– Я говорил с мистером Смитом. Я полагаю, он разбирается в том, что здесь происходит.

– Почему ты ушла, Джейн? – Блэкберн так самоуверенно зашел в ее спальню, что Джейн захотелось швырнуть свою палитру для красок прямо в его высокомерное, насмешливое, развратное лицо. – Мы тебя искали, но нам сказали, что ты ушла.

Затем он заметил смятое покрывало, разбитый фаянс, мольберт, холст и блестящие пятна на нем, и Джейн с удовлетворением заметила испуганное удивление на его лице.

– Джейн, что ты делаешь?

– Я рисую. – Она окунула кисть в кобальт и навела на его лицо. – У тебя есть какие-то возражения?

К ее радости, Блэкберн почуял ее ярость и сделал шаг назад.

– Нет.

– Хорошо. Потому что, даже если ты против, меня это не волнует.

Он посмотрел вниз.

– Твоя краска капает на дорогой ковер.

– А какое это теперь имеет значение? – Она бурно жестикулировала, и с кисти капала краска. – Я теперь Квинси. Я могу делать, что мне вздумается, оскорбить, кого захочу, и никто не может сказать мне, что я неправа. Разве не так, милорд Блэкберн?

Он нахмурился.

– Джейн, ты как-то странно себя ведешь.

– Это я странно себя веду? – она ударила себя в грудь. – Я, по крайней мере, не волочусь за моей племянницей!

– А-а. – Он ослабил галстук, словно тот был слишком тесен. – Я боялся, что ты могла это заметить. – Его тон был подчеркнуто аристократичным. – Я бы хотел объяснить, но это, наверное, невозможно.

– Невозможно? – она притворно-весело улыбнулась. – Ты ведешь себя так, будто это вопрос национальной безопасности.