– Удивительная вещь! Этот ветреный Атоу покинул вас. – Его насмешка относилась не к ней, а к Атоу. Затем Блэкберн снова пристально посмотрел на Джейн. – Итак, я ваша единственная надежда. Брак со мной восстановит вашу репутацию.

Девушка расправила плечи и прямо посмотрела на него, негодуя, что он превратно истолковал ее намерения.

– Такая мысль никогда не приходила мне в голову. Я не настолько коварна, милорд, и, можете быть уверены, я никого не привела за собой.

Сжав пальцами ее подбородок, Блэкберн поднял ее лицо и внимательно вгляделся в него. То, что он там прочел, очевидно, устроило его, так как он произнес:

– Прекрасно, потому что ваши старания все равно не увенчались бы успехом. Я женюсь тогда, когда сам сочту нужным, и если это нас обоих погубит, значит, так тому и быть. Ваша сестра не знает, что вы здесь?

Голос совести заставил Джейн отвести взгляд.

– Или она не учила вас правилам хорошего тона? Потрясенная такой несправедливостью, Джейн воскликнула:

– Она учила! Настоящая леди никогда не придет в дом к холостому мужчине. Мелба часто говорила об этом.

– Но вы не послушались ее.

– Моя репутация и так погублена. Что может случиться худшего?

Ухмыляясь, Блэкберн язвительно заметил:

– Значит, она недостаточно учила вас, маленькую дурочку, если вы так считаете.

Джейн переваривала сказанное. Она поняла, что Блэкберн имел в виду не только приличия, но и ту причину, по которой женщины избегают оставаться наедине с мужчинами. Не считая того короткого неприятного момента с Атоу, Джейн никогда это не заботило – высокий рост служил ей защитой. Поэтому она честно ответила:

– Она, конечно, говорила мне о мужской грубости, и что я не должна оставаться с ними с глазу на глаз, но вы же сердитесь на меня. Я вам никогда не нравилась, и вы так совершенны...

– О, ради Бога! – Он протянул к ней руки, но тотчас же убрал их и шагнул назад.

– Я знаю, что вы хозяин своих чувств, в отличие от других, более слабых мужчин.

Он обогнул стул и посмотрел на свои пальцы, напряженно сжимавшие его резную спинку.

– Меня бы это не остановило.

Джейн не поверила ему. Ведь если бы это была правда, то Блэкберн – не Бог, а всего лишь человек.

Но она была художницей. Она изучала внешность людей, их позы и мельчайшие черты, поэтому заметила, что Блэкберн был очень напряжен.

Он молчал и смотрел исподлобья, и в его взгляде читалось желание напасть на нее, разорвать, уничтожить.

– Вы не поняли. Я все сделаю для того, чтобы так же вас унизить, как и вы меня, – его зычный голос звучал очень убедительно. – Беги отсюда, маленькая девочка, пока я не забыл, что я джентльмен.

По спине Джейн прошел холодок, но она напомнила себе цель визита. Необходимо, наконец, объясниться.

– Я сама решила прийти сюда. Я должна пояснить, почему осмелилась запечатлеть ваш образ в глине.

Он вздрогнул, как от боли, и Джейн в волнении шагнула к нему. Но тут же заметила, что его губы скривились в улыбке, с которой коты наблюдают за прыгающей поблизости дичью, и поспешно отступила.

– Совершенно ясно, ПОЧЕМУ вы осмелились, – обойдя стул, он направился к ней. – Но то, КАК вы это сделали – непростительно.

Джейн настороженно взглянула на него и признала:

– Это плохая работа. – Как горько было это сознавать! – Теперь я это понимаю.

– Если бы это была плохая работа, никто бы не узнал в статуе меня.