Под руководством лорда Тарлина лакей расстелил их плед немного поодаль. Возможно, Тарлин опасался, что Джейн в сегодняшнем настроении будет отпугивать важных гостей.

Маловероятно. Когда ей надоедала вся пошлость светского общества, чтобы изменить свое настроение, Джейн лишь вспоминала бесхитростную Адорну.

– Может, присядешь, Джейн? – сказала Виолетта, подойдя ближе. – Я хочу пройтись с Джорджем.

– Конечно. – Джейн поставила сумку на одеяло и помахала им рукой.

Виолетта взяла мужа под руку и улыбнулась ему, а он посмотрел на нее с такой любовью, что Джейн не выдержала и отвернулась. Ей было приятно, что Виолетта счастлива, но иногда она не могла на это смотреть. Безоблачное счастье подруги причиняло боль одинокому сердцу Джейн.

Адорна положила свою белокурую головку на плечо тетушки.

– Я посижу с вами.

Сочувствие девушки растрогало Джейн. Она любила это дитя и те хлопоты, которые оно доставляло. Несомненно, Адорна будет привлекать внимание, – она всегда привлекала внимание – и скоро их мирный уголок заполнится роем молодых людей.

– Тут тепло. Подержите, пожалуйста, мою пелерину, – попросила Адорна.

Пока Адорна снимала жакет, казалось, что смех, разговоры, даже ветер – все умолкло. Джейн так и думала – даже природные стихии умолкают при виде племянницы.

– Теперь лучше. – Адорна глубоко вздохнула, в это время один молодой джентльмен с воздушным змеем упал прямо лицом в песок. – Вам тоже жарко, тетя Джейн?

Джейн было жарко, так как ее платье было предусмотрено для этой загородной прогулки. Длинные рукава и высокий воротник защищали ее от солнца, и никто, даже Блэкберн и закоренелые сплетники не могли бы назвать этот скучный бледно-зеленый цвет соблазнительным. Джейн расстегнула пуговицы, и Адорна помогла ей снять пелерину.

Они опустились рядом на плед, глядя на пляж. Ветер развевал их юбки, поэтому они плотно подоткнули подолы и принялись любоваться рябью на воде и песком, который раздувался ветром.

По крайней мере, Джейн любовалась. Глаза Адорны следили за группками смеющихся джентльменов, рисующихся перед дамами. Время от времени она смотрела на дорогу и давала беглое описание вновь прибывших.

– Взгляните! На мистере Саусвике вечерний костюм, не правда ли, он выглядит в нем глупо? А вон мистер Браун, ухаживающий за мисс Клэптон. У нее лошадиное лицо, но он, должно быть, скоро женится, иначе его имение пойдет с молотка.

– У тебя прекрасная память на имена; Почему ты не делаешь таких успехов во французском, как в сплетничанье?

– Потому что запомнить их имена легко. Просто смотришь на лица, – пожала плечами Адорна, – и вспоминаешь. А французский ничего не значит.

– Но это не так! – запальчивость Джейн объяснялась ее любовью к языку. – Этот язык романтичен, и когда на нем говоришь, он звучит, как музыка.

– Очень гнусавая музыка. – Адорна наигранно вздохнула. – Мсье Шассер начал учить меня в день по фразе, которую я должна запомнить. Он говорит, что, пока я помню эту одну фразу, он доволен моими успехами.

Джейн не была уверена, что ей это нравится, но все знакомые ей аристократы имели довольно поверхностные знания во французском, и нужно было что-то предпринять, чтобы Адорна выучила его.