– Как вам будет угодно, лорд Блэкберн. Повернувшись к ней прежде, чем успел сдержаться, он резко ответил:

– Ради Бога, называй меня Рэнсом. Наши отношения перешли, наконец, в эту стадию.

Джейн не ответила, лишь смотрела прямо перед собой, подбородок ее дрожал.

Она не отвечала с привычной, принятой в обществе вежливостью. Возможно, они оба были слишком напряжены.

– Сюда. – Он пошел вперед, отыскивая дорогу из лабиринта. Светский разговор поможет преодолеть натянутость между ними.

– Дождь очень нужен для урожая.

– Для урожая.

Он уверенно шагал вперед.

– Да, для урожая.

– Вы занимаетесь фермерством? – в ее голосе мелькнула радостная нотка.

Он не был уверен, что лучше – чтобы она смеялась над ним или заплакала над собой.

– Турбийон довольно большое поместье, и я особое внимание уделяю работе управляющего. Я не верю, что нужно полностью перекладывать ответственность на слуг. Это ведет к воровству и распущенности.

Рэнсом вдруг заметил, что в присутствии Джейн говорит слишком напыщенно. Потом подумал, что, наверное, всегда так говорит, но замечает это только рядом с ней.

– Я тоже обнаружила, что за слугами нужен присмотр, когда жила у Элизера.

Лабиринт был очень узким, и Джейн шла за Рэнсомом. Когда он попытался пропустить ее вперед, она опустила голову и сделала вид, что не заметила этого.

Наступила неловкая тишина, во время которой Джейн вспоминала годы добровольного рабства у Элизера. Блэкберн подозревал, что за эти годы она поняла, насколько они разные люди, а также, как ему казалось, преисполнилась чувства горечи по отношению к своей стране.

Он не мог этого допустить. Она должна осознать, что между ними нет разницы. Понять, насколько она любит... Англию.

– Мы со Сьюзен выросли в Турбийоне.

Когда они, наконец, вышли из лабиринта, Блэкберн, не встретив возражений, взял Джейн под руку и повел рядом с собой.

– Это не особо пышное поместье. И конечно, не такое уж большое. – Он хотел дать ей понять, что, невзирая на богатство, умеет ценить то, что его окружает. – Но земля прекрасна в своем нетронутом, первозданном виде. Ты... любишь океан?

– Очень. Я ничего так не люблю, как мокнуть в холодной воде. Настороженный ее колким тоном, Рэнсом быстро взглянул на Джейн:

– Ты шутишь.

– Надеюсь.

Ее тон был издевательским, почти как у той Джейн, с которой ему нравилось соревноваться в остроумии.

– Ну что ж. Да, учитывая сегодняшнюю погоду, хорошо, что ты любишь мокнуть в холодной воде. Еще хорошо, что ты любишь океан. Ты ведь это имела в виду, правда?

Ее голос потеплел:

– Я очень люблю океан.

Он испытал странное ликование. Она говорила правду, он видел, и это было важно. Он также счел необходимым, чтобы она узнала о его планах.

– Когда закончится война, я вернусь в Турбийон и буду жить там.

– Вы часто туда ездите? – она казалась заинтересованной, почти такой, как обычно, к тому же не вырывала у него свою руку.

Беседуя, они оба испытывали удовольствие.

–Да. Конечно, ненадолго, так как министерство иностранных дел требует моего присутствия здесь. – «Этого не нужно говорить!» – пронеслось в голове у Блэкберна. – Вернее, так было раньше, а потом эта работа мне наскучила, и я ее оставил.

– Вы быстро начинаете скучать, не так ли?

– Как раз в прошлом месяце, – поспешно продолжал он, – я вернулся с похорон дочери моего соседа. Ужасное событие. Селме было всего девятнадцать, прелестная девчушка, выехала в свет всего год назад.