— Ну и когда же это состоится? — спросила я, когда мы садились в машину, зная, что ступаю на тонкий лед.

Для пущей выразительности она в сердцах хлопнула дверью.

— Завтра. В обед.

— Ты шутишь.

— Мне не до смеха.

— Но объявления ведь не было.

— Похороны в пятницу, а сходка назначена раньше. Мама с Ребеккой уверены, что наши истинные друзья прибегут, побросав все свои дела, чтобы доказать свою любовь. Это проверка. У мамы всё проверка.

Не знаю, не зря ли я затеяла этот разговор вместо того, чтобы думать, как бы нам обмануть и захватить Джейка. Но ведь я обязана обсудить с подругой то, что ее тревожит. И я спросила:

— А ты пойдешь?

— Пока не решила. Если сегодня тебе удастся отправить Джейка за решетку, наверное, пойду. Ну а если Джейк сегодня свалит все на Дэйви… может, все равно пойду. — Она слабо улыбнулась и потрепала меня по колену. — Не бери в голову.

Когда мы въехали на Вестсайд-хайвей, мне показалось, что наш таксист играет в захватывающую компьютерную игру, в которой побеждает тот, кто не делает остановок. Я пыталась придумать, как нам заставить Джейка признаться. В тот миг мне казалось, что пройти пешком по мосту через Гудзон, который виднелся из окна такси, было бы проще. А еще неплохо включить в свои расчеты Лару, но найти ее мне так и не удалось. Как говорил мой отец, на войне все средства хороши.

Наконец мы остановились на Хадсон-стрит в Трибеке. «А капелла» — дивный итальянский ресторан, здесь вкусно кормят и изысканно обслуживают. Мы вошли в мягкую полутьму зала, и Трисия назвала свое имя метрдотелю. С милым журчащим итальянским акцентом он попросил нас подождать на кожаном диване цвета бургундского, пока он проверит заказ на столик. Прямо напротив был небольшой бар с прекрасным ассортиментом напитков, у которого сидели небрежно одетые девицы с нарядными спутниками. Не решаясь заглянуть в зал, чтобы поискать взглядом Кэссиди и Джейка, я изучала бутылки в баре.

Трисия, примостившаяся рядом со мной, нервничала не меньше меня.

— Думаешь, они здесь?

— Надеюсь. Иначе я крошки не смогу проглотить, хотя кормят здесь прекрасно. — Но, скорее всего, дело тут не в отсутствии аппетита. Просто нервы разыгрались, подумала я.

— Утром я дала себе слово никогда больше не пить. Но сейчас мне бы не помешал глоток чего-нибудь покрепче, чтобы не так колотилось сердце.

— Bellas? — Метрдотель с легким поклоном пригласил нас следовать за ним.

В главном зале, украшенном огромным портретом сурового итальянского аристократа, было еще темнее, чем в баре, и мои глаза не сразу привыкли к полумраку. Я еще моргала, когда, к великому своему облегчению, услышала возглас Кэссиди:

— А вы как здесь оказались?

Она поднялась из-за стола, сияющая даже в сумрачном зале в своем психоделическом шелковом вечернем платье от Дэвида Мейстера, со свободно заколотыми на макушке волосами. В полной боевой готовности, чтобы соблазнить Джейка, если это поможет выудить у него признание.

Метрдотель учтиво остановился:

— Стоит ли удивляться, что самые красивые женщины в нашем ресторане знают друг друга?

Сплетя пальцы, он ждал, пока мы с Трисией закончим обнимать Кэссиди, якобы приветствуя друг друга.

Только обняв ее, я наконец взглянула на ее кавалера. Его страдальческое лицо помогло мне изобразить удивление.

— Джейк. Привет, — произнесла я уныло. Я предполагала, что он мне не обрадуется, но не ожидала увидеть гримасу отвращения у него на лице. — Извини, — тут же дала я задний ход, будто подумала, что помешала любовному свиданию.