— И это тоже. — Кэссиди жестом обозначила наше трио, втиснувшееся между роялем марки «Бёзендорфер» и окном, словно мы обсуждали, какую песню из репертуара сестер Эндрюс нам исполнить. Спор у телефона не прекращался. Ребекка, похоже, задремала на груди у Ричарда. Никто не обращал на нас внимания. — Мы похожи на заговорщиц.

— В тебе говорит нечистая совесть. О чем нам договариваться?

— Как лучше подкатить к детективу Снежной королеве и сообщить ей, что она дура, если считает, что это сделал Дэвид. — Кэссиди строго взглянула на Трисию, чтобы та не вздумала снова поддаться паранойе. — Потому что он этого не делал.

На этот раз Трисия сразу кивнула.

— Я знаю. — Взглянув на меня, она положила маленькую прохладную ладонь мне на руку. — Чем нам ему помочь?

Я задумалась. Мне вовсе не улыбалось впрягаться в это дело. Я могла бы быть полезной, просто позвонив Кайлу и уточнив у него пару технических деталей. Словом, участвовать в качестве консультанта.

— Давайте я позвоню Кайлу.

Кэссиди взглянула на часы.

— Значит, у вас с ним снова все в порядке?

— То есть?

— Ты не задумываясь звонишь ему в такой поздний час, хотя он знает, что ты уехала на уик-энд?

— Почему — не задумываясь? Я просто предложила ему позвонить.

Вынув из кармана телефон, я выскользнула за дверь. Дуновение морского бриза было бы куда приятнее, если бы он не доносил до меня звуки с места происшествия. Шаги, смутные голоса, треск застежек молния сами по себе безобидны, но сообща они напоминали, чем заняты все эти люди. И тогда эти звуки казались не менее чудовищными, чем разрывы бомб.

Я нажала кнопку вызова, чтобы позвонить на домашний номер Кайла, но почти сразу дала отбой и задумчиво повозила дисплеем по своей куртке. Может, с моей стороны это наглость — звонить ему так поздно, пусть и по делу, а не для того, чтобы, как можно подумать, проверять его? Хотя он должен понять, что я обращаюсь к нему как к эксперту. Может, это ему даже польстит. Верно?

Я снова нажала кнопку. После двух гудков щелкнул автоответчик. Я посмотрела на часы: два пятнадцать. Автоответчик сказал: «Меня нет дома».

Он часто отключал звонок на телефоне, когда ложился спать, но мобильный клал рядом на тумбочку — на случай, если позвонят с работы. Я сказала автоответчику:

— Извини, но мне придется позвонить на мобильный и разбудить тебя.

Нажав на вызов, я приготовилась ласково извиниться, когда ответит его заспанный голос. Но первое, что я услышала, были голоса. Много чужих голосов. И когда он ответил, его голос вовсе не показался мне заспанным. Он был энергичным. Он развлекался. В два пятнадцать ночи. В другом месте. Не там, где я.

— Привет.

— Извини, я думала, ты дома. — Голоса на заднем плане звучали невнятно, доносилась музыка — не то из проигрывателя, не то из музыкального автомата в баре.

— А зачем тогда на мобильный звонишь?

— Потому что я позвонила тебе домой и ответил автоответчик. Я думала, ты спишь.

— Пока нет.

— Слышу.

Меня осенило, что он может быть на работе:

— Я не хотела тебе мешать.

— А ты и не мешаешь.

Женский голос, прорезавшись сквозь шумовой фон, четко произнес: «Занесем в протокол». Как бы мне ни хотелось верить, что этот голос принадлежит женщине-полицейскому, информирующей задержанного о его правах, я очень сомневалась, что женщина, даже очень любящая свою работу, разговаривала бы с преступником таким игривым и певучим тоном.

Не обращая внимания на голос, Кайл спросил:

— Что случилось?

Кэссиди вышла из застекленной двери.