— А лучше передайте ему, что я спущусь через пятнадцать-двадцать минут.

Брови Нельсона снова расправились, и улыбка стала немного шире.

— Джентльмен никогда не торопит леди. Ни при каких обстоятельствах. — Его голос слегка дрогнул, когда он произнес эти слова. Я не знала, краснеть мне или сказать Трисии, что ее догадка о круге обязанностей Нельсона подтвердилась. — Я передам джентльмену. Не торопитесь.

Я привела себя в приличный вид за двадцать три минуты. Могла бы и за двадцать одну, если бы Кэссиди не настаивала, что мне нужно сделать высокую прическу. Во-первых, у меня недостаточно длинные волосы, а во-вторых, их не заставишь виться даже на электрическом стуле.

— С чего это вдруг ты вздумала делать высокие прически? — спросила я, изворачиваясь, чтобы влезть в юбку и не толкнуть Кэссиди, не то она упала бы и вырвала у меня целую пригоршню волос.

— В отпуске нужно носить такие прически. А еще — прозрачные платья без белья.

— Здесь не Палм-Бич, здесь Хэмптонс.

— Но дальше тебе в этом году все равно не выбраться.

— Все зависит от размеров выходного пособия, когда Эйлин меня уволит.

Проделав поворот с наклоном назад, которому выучилась, играя с братьями в баскетбол, я освободилась от Кэссиди и ее расчески. Волосы тут же вернулись к форме градуированного каре, которое я ношу почти всю жизнь.

— Увидимся внизу.

В темно-зеленой гостиной, куда мы все набились прошлой ночью, меня ожидало видение утомленного детектива, смотрящего на часы. Его квадратные челюсти были крепко стиснуты, чудесные голубые глаза серьезны. Вечно всклокоченные волосы всклокочены сильнее обычного, однако я затруднилась бы сказать, было ли это следствием того, что он запускал в них руки, или ехал сюда с опущенными окнами. Он выглядел потрясающе в джинсах и пиджаке свободного покроя, но в нем чувствовалось напряжение. Я не знала, поцеловать мне его или потребовать ордер.

— Прости, что заставила тебя ждать.

Кайл кивнул, оглядывая меня, будто столкнулся с той же дилеммой. Точно оробев, никто из нас не решался сделать первый шаг. Сексуальные противоречия — мощная сила.

— Итак, что случилось?

Я хотела пройтись насчет того, что вытащить его сюда мне дорого обошлось, но сдержалась. Не стоило смешивать две деликатные темы. Взамен я вернула мячик на его половину корта:

— Разве не я должна спросить тебя об этом?

Он прищурил свои чудесные голубые глаза, готовый не то рассмеяться, не то выругаться. Затем пробежался пальцами по волосам, словно пытаясь привести их в порядок.

— Ты просила меня приехать.

— Нет. Ты сказал, что выезжаешь, а я сказала, что можно не ехать.

— Это ты из вежливости.

— Но всерьез.

— Тогда для чего ты спрашивала о хлоре и отпечатках пальцев — готовилась к экзамену по химии?

— Из научного интереса.

— Зачем я приехал?

— Ну вот, опять двадцать пять.

— Ты знала, что я приеду.

Я ненавидела его за то, что он прав, что он так хорош собой, и я ненавидела детектива Кук. Три отличные причины, чтобы прямо сейчас отправиться наверх, собраться и уехать. Вернуться в город, и лучше всего — вместе с ним. Но чем дальше, тем больше я убеждалась, что смерть Лисбет — не трагическая случайность в результате любовной ссоры. Она так оскандалилась, что Дэвид спокойно мог уйти и больше никогда с ней не заговаривать. Никто бы его не осудил. Чего ради было ее убивать?

— Стоп, — вдруг произнес Кайл низким ровным голосом.