Он встал, сделал полукруг и протянул ей телефонную трубку.

— Скажи, что у тебя есть для него срочное сообщение.

Она нагнулась, взяла трубку, стараясь размышлять. Какое сообщение будет звучать правдоподобно в ушах этого человека? И каким именем назвать Паркера? Самым осторожным будет назвать имя, записанное на почтовом ящике, наверное?

— Алло!

Безразличный голос телефонистки, сидящей в сотне километров от нее, прозвучал в ее ушах.

— Да?

— У меня сообщение для мистера... Латана.

— Да?

— Передайте ему, чтобы он позвонил миссис Виллис, как только сможет.

— Миссис Виллис, я правильно поняла?

— Да. Он знает номер.

— Очень хорошо. Пусть позвонит миссис Виллис, как только сможет.

— Да, спасибо.

Она собиралась встать, чтобы повесить телефонную трубку, но он взял трубку из ее рук л сам повесил ее, потом уселся около нее на диване.

— А теперь нам осталось лишь ждать, — сказал он. Его глаза снова стали веселыми. Он опять похлопал себя по колену.

— Мы будем ждать терпеливо и во время ожидания немного познакомимся, — проговорил он. — Нам необходимо получше узнать друг друга. Верно?

В ожидании подходящего момента он сидел рядом с ней на диване, расспрашивая ее о родителях, ее существовании, об умершем муже и другом, и, пока она говорила, он не переставал ее трогать маленькими похлопываниями по колену, руке и локтю.

Через некоторое время она предложила развести огонь, чтобы встать с дивана, и он ответил, что согласен, хорошая мысль. Он не предложил ей помочь, но смотрел на нее, как она рвала бумагу, положила в камин и отправилась в сени за поленьями, и все время он смотрел на нее со счастливой улыбкой на губах, как будто то, что она делала, было для него очень приятным зрелищем.

Она зажгла огонь, и он посмотрел на нее с сияющей улыбкой.

— Ты, по крайней мере, — сказал он, — ты научилась жить далеко от суеты и всего прочего.

— Да, здесь очень приятно.

Она надеялась, что он не заметит, что она осталась стоять около камина вместо того, чтобы сесть рядом с ним на диване.

— Да, бывают дни, когда мне особенно недостает всего этого. Именно такой дом, огонь, словом, все. Иди посиди около меня.

Она держала кочергу. Сможет ли она ударить его?

— Сейчас время принять мою пилюлю, — сказала она. Она положила кочергу к наклонилась к углям камина.

— Пилюлю? Осталась от дня рождения?

— Нет, это лекарство. Я должна принимать его каждые четыре часа.

Она посмотрела на свои часы: было как раз около четырех часов.

— Сейчас время.

— Лекарство?

Он нахмурил лоб, все его лицо напряглось.

— Какое лекарство?

— Я не знаю, как оно называется. Это изготовлено на заказ.

— Против чего?

Она смутилась, не скрывая своей нервности и стараясь не смотреть на него.

— Я предпочитаю не говорить об этом.

Он встал, и его брови еще сильнее нахмурились.

— Но о чем ты говоришь, Боже мой? Где это лекарство?

— В ванной комнате.

Она пошла по коридору, который вел на кухню. Другой, которого он назвал Менни, все еще спал, повернувшись лицом к свету. Казалось, что он ни разу не шевельнулся в течение этих двух часов.

Она вспомнила, что ее флакон с лекарством находился в шкафчике с лекарствами, ну а вдруг она его выбросила? Месяца два назад, когда, возвращаясь из Флориды, она подхватила грипп, врач прописал ей это лекарство.