— Ничуть. Боюсь, я уже исчерпал все свои знания, которые можно получить в любом средиземноморском порту. Тетушка Люсинда сморщила губы:

— Несмотря ни на что, я согласна с лордом Голландом. Жестоко оставлять их томиться в тюрьмах и ничего не предпринимать.

— Приверженцы ислама не держат монополии на рабство, и их тюрьмы — не худшие в мире, — вставила леди Голланд.

— Верно, — сказал Ред, бросив быстрый взгляд на Джулию, — насколько я понимаю, вы и ваш супруг не одобряете отношения Англии к побежденному императору Франции?

— Не одобряем, — ответил за нее муж. — Позор! Нам подобает быть великодушнее.

Вмешался другой гость, также один из руководителей Ост-индской компании.

— Мы однажды проявили великодушие. Мы дали Бонапарту собственное королевство на Эльбе с маленькой армией, и что мы получили? Сто дней, вот что! И гибель пятидесяти тысяч молодых людей. Послушайте, этот человек, как и любой диктатор, помешанный на власти, должен быть изолирован от остального человечества. Пусть считает, что ему крупно повезло, что у него еще есть голова на плечах!

— Вы говорите так, словно он преступник, — возразила леди Голланд.

— Когда Наполеон отрекся от престола и добровольно отправился на Эльбу, существовала уверенность в том, что страна, которую он превратил в великую, останется неприкосновенной. Однако буквально через несколько месяцев Англия, Австрия, Пруссия и Россия, все его старые враги, стали рвать Францию на части, словно хищные птицы. Мог ли он взирать на это безучастно?

— Ну, — возразил джентльмен, — как женщина, вы этого не поймете. Со своей стороны, скажу, что он устроен гораздо лучше, чем заслуживает. Он живет в полном довольстве и безделье за счет английского народа и поглощает лучшие яства и вина, какие только может ему предоставить наместник королевства!

Лорд Голланд поспешил на помощь своей жене:

— Если вы имеете в виду груз, отправленный Наполеону от нашего имени, не могу сказать, что компания неохотно приняла его. Надо полагать, она извлекла большие доходы, снабжая гарнизон охраны императора!

— Прошу вас, джентльмены, не будем переходить на личности, — предупредил их Тадеус Бакстер и скорее решительно, чем тактично, переменил тему беседы.

Несмотря на перепалку, беседа произвела на Джулию теплое впечатление. Было приятно, что и в Англии некоторые высокопоставленные люди так же глубоко, как и она, переживали заточение Наполеона. В глубине души ее терзали сомнения. Как поступит британское правительство с теми, кто останется на Святой Елене после бегства Наполеона, с теми, кто будет в Британии, когда император окажется на свободе? Наверное, если достаточно много людей видят несправедливость его заточения, не будет особых репрессий против заговорщиков, устроивших его бегство.

Позже, когда дамы перешли в гостиную, оставив мужчин в обществе портвейна и кларета, Джулия отыскала леди Голланд. Они беседовали с живейшим интересом, пока тетушка Люсинда не отозвала Джулию.

— Вы должны сказать кое-что Реду, — тихо сказала она. — Я хотела предупредить его раньше, но вы оба переодевались к обеду. Я не знаю, говорил ли он вам о матери? Вы знаете, что она снова вышла замуж после смерти его отца, и теперь она леди Кэткарт? Я сегодня получила от нее записку; она в городе и собирается меня навестить. Я не знаю, имеет ли она понятие, что Ред находится здесь, но он не сможет уклониться от встречи с ней, если она настаивает на этом.

— Возможно, она видела объявление о бракосочетании, — предположила Джулия.

— Несомненно, — согласилась тетя Люсинда.

— Тогда она хочет приехать посмотреть на меня, как любая мать.

— Любая, кроме Георгины. Сомневаюсь, что ею движет материнское чувство.