— Ха! Спрашиваете! Чтобы Рокси Мэллой упустила свой шанс? Ясно как божий день, что я пригласила его хлопнуть по рюмашке на сон грядущий. И знаете, что ответил мой ангелок? "Я бы не возражал против чашечки какао"!

— Вы и растаяли. Понимаю. Кто бы устоял?

Миссис Мэллой откинулась на спинку, сложила руки в россыпи колец под бюстом, отливающим черной лайкой и металлом. Вздохнула мечтательно:

— Ах, миссис X.! Он присел в уголок моего диванчика… такого, знаете, элегантного, обтянутого телячьей кожей. Присел, значит, в уголок… а меня так и трясет, так и трясет… Сердце ухает и кровь стучит… не совсем в висках. Да чего уж там — совсем не в висках, миссис X. Я не слишком туманно выражаюсь?

— Отнюдь.

Близнецы в манеже подозрительно притихли. Ловят каждое слово и наматывают на ус? Или просто готовятся соснуть?

— …бальзам на душу, миссис Хаскелл.

— Правда? — Кажется, я что-то упустила.

— В тот светильник из Венеции, что остался от второго мужа, я вкрутила оранжевую лампочку. Видели бы вы его лицо в этом чудном свете! Щечки розовые, стеклышки в очечках переливаются… ну что ваша радуга! Век будешь глядеть — не наглядишься. Верите ли, пришлось пересесть с диванчика в кресло, от греха подальше.

— Героическая вы дама, миссис Мэллой. Вынести такую пытку.

— В самую точку, миссис X. Только пытка-то райская. Религиозный опыт — вот что это такое. А Рокси Мэллой, сами знаете, не из тех, кто протирает коленями скамеечки в церкви. — Она провела ладонью по смоляной шевелюре с белой подпушкой. Нимб святой пыталась там нащупать, что ли? — Я будто снова стала невинной девушкой… Хотя… где та невинность? По правде говоря, миссис X., я уж и не помню, была ли вообще когда-нибудь девственницей. В прежние времена стоило какому-нибудь красавчику только сказать: "Эй, Рокси, старушка, погреемся?" — и кончено! А чего ломаться? Уголек-то дармовой, верно? Зато вчера вечером…

— И что же? — Я подлила ей чаю.

— Мне захотелось, чтобы все было по книжке.

— По инструкции СС?

— Ну что вы, миссис X., как маленькая, ей-богу! По какой же еще? Чековой, что ли? Не перебивайте. Сварила я, значит, Уолтеру какао, извинилась — мол, чайник на плите забыла, — а сама шмыг в спальню! И вот чего вычитала во второй главе. — Она достала буклет из кармана пальто, поплевала на палец, перелистнула несколько страниц. — Ага, нашла…

Представьте себе, что мужчина возвращается домой после забот и треволнений рабочего дня, а жена набрасывается на него, точно дворовый пес, и давай лаять. Плита не работает, дети безобразничают, веревка лопнула, и белье вывалялось в грязи.

Нравится вам такая картинка, милые дамы? Нет? В ваших силах создать совсем иное полотно. Готовы?

Вы встречаете ЕГО на пороге, расстегиваете пальто и сами убираете в шкаф. Вы нежно берете любимого за руку и ведете в гостиную. Это оазис уюта и покоя, потому что вы заменили засохшие ветки в вазах благоухающими бутонами, разбросали всюду мягчайшие подушки, охладили вино, зажгли ароматные свечи и изысканные бра, где вместо огней в сто ватт мерцают звездочки приглушенно-теплых оттенков.

— Слышали, миссис X.?

— Похоже, ваша оранжевая лампа оказалась к месту.

Миссис Мэллой пропустила несколько страниц и победоносно хлопнула буклетом по столу:

— Дальше самое интересное.

Известный доктор Рубенофф сравнивает немногословную женщину с горным озером. В конце длинного дня она терпеливо поджидает пропыленного, уставшего путника и зовет его окунуться в ее безмятежные воды, насладиться негой ее объятий… И когда последняя свеча уронит последнюю слезу, ему открываются дивные таинственные гроты…

— Очень поэтично.