— Извини, Элли! Весло сорвалось.

— Ничего страшного, милый… — Я улыбаюсь, скрестив на груди бронзовые от загара руки. — Сонеты, романы… все это у нас в прошлом.

— Не согласен, старушка.

— Вот как? В таком случае вы здорово притворялись, досточтимый председатель "Домашнего Очага". Во время демонстрации гробовых интерьеров мистера Фишера у меня создалось впечатление, что я зажилась на этом свете. Пора и честь знать.

— Мы это уже вчера обсуждали, Элли.

— И еще сто раз обсудим, если понадобится. Не знаю, как ты, а я рассчитывала пяток лет порадоваться малышам… прежде чем захлопнется крышка.

Бен прищурился:

— Солнышко! Беззаботная юность прошла, и мы с тобой больше не свободные художники. Родители обязаны защитить детей от любых неприятных неожиданностей… в том числе и от своего возможного ухода в мир иной. — Мой ответ был пресечен властным взмахом руки. — Я придерживаюсь старозаветных, но мудрых принципов. Рекламный лозунг нынешних фирм "Умри сегодня, оплата завтра" — не для меня. На следующий день после свадьбы мои родители начали откладывать два шиллинга в неделю на… последний выход в свет. И я намерен сделать то же самое. Не для себя. Для Эбби с Тэмом.

— Но хотя бы распродажи гробов можно дождаться?

Крик моей души был подхвачен ветром и растаял в бездонной синеве. Суденышко внезапно закружил водоворот теней и ярких бликов. Все быстрее… быстрее… Бен закатил глаза, мы перевернулись, и лодка накрыла меня со всей неотвратимостью дубовой крышки…

— Подъем! Подъем!

Я вынырнула из могильного мрака и оторвала голову от коврика. Рядом маячила фигурка в трико тигровой масти.

— Отключились, дорогая?

— Похоже… Спасибо…

Я поднялась и на дрожащих ногах побрела в сторону двери. Там уже вился хвост желающих поскорее очутиться в раздевалке. У самой двери меня остановила Наяда.

— Как я счастлива, Элли, что теперь и ты с нами!

— Я тоже, спасибо.

— Как-нибудь обязательно вместе поужинаем. — Взмах золотых кудрей, жемчужная улыбка, перезвон смеха — словом, полный набор. Обаяние Наяды Шельмус во всей своей красе. — Ох уж наши обещания!.. Мой котик Лео слышит это уже целый месяц! — Наяда смущенно хихикнула.

Это что, шутка такая? Надеюсь… У обладательницы почетного титула "Роковуха Читтертон-Феллс" не может быть проблем, от которых страдаем мы, простые смертные.

— Да уж, все никак время не выкроим. — Боюсь, сарказма в моем ответе было не меньше, чем соли в Мертвом море. — Я вот даже стишата сочинила по этому поводу.

— Прочти! — Наяда загородила выход, но кто я такая, чтобы ей указывать? — Давай, Элли, не тушуйся!

— Что ж… Если ты настаиваешь…

Господи, ну почему я всегда лезу на рожон? Наяда вросла в паркетный пол с застывшей улыбкой на губах — по-прежнему жемчужной, но далеко не столь лучезарной. Молчание тянулось если и не бесконечно, то достаточно долго, чтобы я успела составить представление о царстве сатаны.

Спасение явилось в виде ликующего возгласа:

— Вы слышали что-нибудь прекраснее?!

Шелест лайкры по паркету — и рядом возникла миссис Бладжетт, легкомысленно-восторженная, точно бокал шампанского. Кажется, до меня даже донеслось шипение лопающихся пузырьков.

— Я знала! Знала! Еще у викария я поняла, какая вы тонкая натура! — Вскинув руку, она остановила движение разноцветных трико, пытавшихся протиснуться в дверь.