— C'est moi, — подтвердила я дерзко. — Пора осмотреть малышей. Месяц прошел.

Как вам это нравится? Доктору нужно напоминать, зачем мы с детьми решили прогуляться до больницы! Пока я вынимала Эбби из коляски, милейший док изучал мою принцессу с таким видом, словно не мог взять в толк, что это такое.

— Плохо спал, миссис Хаскелл… — У него дрожали пальцы. Не стану скрывать, что спокойно обошлась бы без этого зрелища. Шерсти на лапищах… пардон, руках эскулапа позавидовал бы сам Папа-Медведь.

— Как я вам сочувствую! — Мы устроились в кресле напротив. Точнее, в кресле только мамочка, а детки рядком у нее на коленках. — Даже по ночам передышки не дают?

Разумеется, я имела в виду экстренные вызовы по случаю внезапного приступа подагры. Издержки, так сказать, клятвы Гиппократа. И ошиблась. Если бы не материнская реакция, ответ доктора увенчался бы кувырком Тэма на пол.

— Именно! — Док до посинения сдавил шею стетоскопом. — Утром, днем, вечером и даже ночью мне не дают передышки! Фло записалась в… "Само Совершенство" и как с цепи сорвалась. Вы-то, надеюсь, этот вертеп не посещаете, миссис Хаскелл? Нет?

— Боже упаси! — вспыхнула лгунья из Мерлин-корта.

— Умоляю… умоляю, миссис Хаскелл! Ради мужа… ради себя самой… не делайте этого! — Полубезумный взгляд доктора метнулся к двери: — Вы, случаем, Фло в приемной не заметили?

— Нет.

— Впрочем, она могла замаскироваться. — Доктор Мелроуз принялся скручивать в узел стетоскоп. Что при этом творилось с его лицом, словами описать невозможно. — Фло обожает устраивать представления. В любую минуту она может распахнуть дверь и наброситься… впиться… в меня… Сущий вампир… Вчера вернулся домой, даже шляпу снять не успел, а она тут как тут. Повалила на стол в гостиной… Теперь это называется "играть в бридж"… Слава богу, кто-то позвонил… как раз вовремя… О, миссис Хаскелл! Я слишком стар для подобного "бриджа". На покой пора. Хочется сидеть в саду, взявшись за руки, и греться на солнышке.

— Артистичная натура. Импровизации, зарисовки, наброски… вполне в духе вашей жены. — Я как могла утешала беднягу, покачивая на коленях близнецов. Они уже вовсю терли носики — верный признак того, что хочется бай-бай.

— Зарисовки! — Скрипнув зубами, доктор Мелроуз сорвал с шеи истерзанный стетоскоп. — А известно вам, миссис Хаскелл, что именно занимает эту артистичную натуру?

— М-м-м…

Разумеется, я помнила воодушевленный рассказ Фло о ее увлечении и мечте нарисовать Бена. Но мужу-то она наверняка сказала, что пишет натюрморты… С небольшой натяжкой это даже можно признать за истину — если ее "натюр" будет достаточно "морт", чтобы во время сеанса не ежиться от холода.

— Анатомия мужского тела!

— Что вы говорите!

— Определенные части мужского тела!

Смысл до меня дошел не сразу, но, когда это все же случилось, я была потрясена. Возможно, я извращенка. Возможно, всему виной провинциальный образ мыслей. Пусть так. Но вот вам мое отсталое мнение. Есть громадная разница между художниками, рисующими руки-ноги, и теми, кто сосредотачивается на… гм… на излюбленных объектах внимания книжонок типа "Валхаллы". Черт побери! Принцесса Дива может любоваться сокровищами барона Дерика сколько будет угодно ее скандинавской душеньке, но Фло Мелроуз, с ее бесстыжим мольбертом, я и на пушечный выстрел не подпущу к… Словом, не подпущу, и все тут!

— Не я один схожу с ума! — Доктор выбрался из кресла и протопал к подносу с инструментами.