Изменить размер шрифта - +

— Мне кажется, ты чувствуешь себя гораздо лучше? — спросил он, тоже улыбаясь и беря мою мокрую руку в свою. — Я вижу, на щеках опять появился румянец. Очень рад этому. Мне хочется поблагодарить тебя за привязанность, которую ты питаешь к Эдварду.

Я ответила, что мне приятно слышать его похвалу, а сама пыталась понять, куда это он клонит?

— Снег! — завопил Эдвард, когда мы с сэром Генри вошли в классную комнату, не обращая внимания на отца. — Эдвард хочет снег!

— Ты получишь столько снега, сколько захочешь, — сказал сэр Генри, — но сейчас я вынужден забрать у тебя Валерию. Нам надо поговорить с ней об одном очень важном деле.

Конечно, до его сознания дошло только то, что я ухожу, поэтому в классной комнате раздался дикий рев, едва сэр Генри закрыл за нами дверь. Мне казалось, что у меня есть прекрасная возможность обратить внимание сэра Генри на состояние, в котором находится его сын, и я немного смущенно начала:

— Мне тоже надо с вами поговорить, дядя Генри. Ведь Эдвард…

— Конечно, конечно. Но сначала пройдем в библиотеку, где нас ждет твой дедушка.

У меня внутри что-то оборвалось, едва я это услышала, и сэр Генри добавил, очевидно догадавшись о моем настроении:

— Ничего страшного. Обсудим некоторые семейные дела. Если ты будешь послушной, то о твоей ошибке быстро забудут и все прекрасно уладится.

«Моя ошибка скоро выйдет наружу, — подумала я, — и я не знаю, как это можно будет уладить».

 

Дед сидел перед горящим камином, опираясь на свою палку. Когда мы вошли, он повернул голову и посмотрел на нас, особенно долго задержав взгляд на мне. Я не прочла в нем ни злобы, ни презрения, ни гнева, а только ледяную пустоту, от которой у меня чуть не подогнулись колени.

— Садись, Валерия, — сказал сэр Генри и пододвинул мне кресло. Он помолчал, покачиваясь с носков на пятки, так что его модные башмаки неприятно заскрипели. Он был в новом, сшитом на заказ костюме с жилетом канареечного цвета. — Дело идет о твоем браке.

Итак, дед нашел для меня какого-то разорившегося лорда, который готов закрыть глаза на мой позор, потому что для него важнее всего приданое.

— Я был в Лондоне, — продолжал сэр Генри, — чтобы собрать все необходимые документы для твоего замужества.

Внутри меня бушевала буря возмущения: какое они имеют право распоряжаться моей судьбой, словно я марионетка или подопытное животное, с которым можно делать все что угодно!

— В связи с теми неприятными обстоятельствами, — слышала я противный голос сэра Генри, — причиной которых ты была сама, твой дедушка твердо решил осуществить план, давно им обдумываемый. Короче, ты должна выйти замуж за Эдварда. Я полагаю, это лучшее решение всех неприятных вопросов, которые имели место.

— За Эдварда?! — вскрикнула я, и меня охватил вдруг такой ужас, какого я еще никогда не испытывала.

— В результате этого брака, — невозмутимо продолжал сэр Генри, — ты получаешь титул маркизы Кардуфф, причем состояние нашей семьи совершенно не пострадает, так как не надо будет давать тебе приданое.

Мое возмущение было так велико, что я вскочила и стала расхаживать взад-вперед перед камином, ни на что уже не обращая внимания.

— Эдвард — душевнобольной, — кричала я, — ему нельзя жениться. Он должен находиться под наблюдением врачей. Брак с душевнобольным — это преступление!

— Ты будешь делать то, что я тебе прикажу! — резко и грубо прервал меня дед. — Ты потеряла всякое право на уважение, ты позорное пятно на чести нашей семьи, и потому тебе не остается ничего другого — я выброшу тебя из дома, если ты откажешься, — как выйти замуж за Эдварда.

Быстрый переход