— Без сомнения, ты заставишь уважать дисциплину, — ответил ей брат. — Но я посоветовал бы тебе, милая Регина, сделать еще что-нибудь для умственного развития сына. Я не сомневаюсь, что под твоим руководством из него выйдет превосходный землевладелец, но будущему хозяину имения нужно и еще кое-что, а домашних учителей Виллибальд уже перерос; пора послать его куда-нибудь на учебу.

— Ото... — Регина в безмерном удивлении положила на стол вилку и нож. — Отослать из дома? Куда же, черт возьми?

— Ну, сначала в университет, потом попутешествовать, чтобы посмотреть свет и людей.

— И чтобы он вконец испортился в этом свете и между этими людьми! Нет, Герберт, этому не бывать, заранее говорю тебе! Я воспитала своего мальчика в страхе Божием и не намерена отпускать его в этот Содом и Гоморру, которые Господь Бог щадит только по Своему долготерпению, хотя они уже сто раз заслужили, чтобы Он послал на них серный дождь.

— Но ведь ты только понаслышке знаешь этот Содом и Гоморру, — саркастически заметил Герберт Вальмоден. — Со времени замужества ты безвыездно жила в Бургсдорфе; ведь твоему сыну придется когда-нибудь вступить в жизнь как мужчине; ты сама должна это понимать.

— Ничего я не понимаю! — упрямо заявила фон Эшенгаген. — Из Вилли должен выйти хороший помещик; для этого он и так грамотный, и ему вовсе не нужен твой ученый хлам. Или, может быть, ты хочешь взять его к себе и сделать из него дипломата? Вот была бы штука!

Она во все горло захохотала, и Вилли присоединился к ней. Вальмодену это шумное проявление веселья сильно подействовало на нервы, и он только пожал плечами.

— Такого намерения у меня и в мыслях нет; стараться сделать из него дипломата было бы напрасным трудом. Но я и Виллибальд — единственные представители нашего рода, и, если я останусь холостяком...

— «Если»? Уж не думаешь ли ты жениться на старости лет? — перебила его сестра.

— Мне сорок пять лет; у мужчин это еще не считается старостью, — несколько смущенно возразил Вальмоден. — Я вообще сторонник поздних браков; в этом случае обе стороны руководствуются рассудком, а не страстью, как это сделал, к несчастью, Фалькенрид.

— Господи, спаси и помилуй! Эдак, пожалуй и Вилли следует тянуть с женитьбой до тех пор, пока ему будет пятьдесят лет, и волосы станут седыми?

— Нет, потому что на него, как на единственного сына и наследника майората, возложены определенные обязательства. Впрочем, это зависит от него. Ты какого мнения на этот счет, Виллибальд?

Тем временем юноша управился с ветчиной и яйцами и принялся за колбасу. Он был, очевидно, крайне удивлен тем, что спрашивают его мнения; обычно этого никогда не было, а потому, подумав, он ответил:

— Да, мне, конечно, придется когда-нибудь жениться, но когда понадобится, жену мне найдет мама.

— Разумеется, найдет, мой мальчик! — согласилась фон Эшенгаген. — А до тех пор ты останешься в Бургсдорфе, у меня на глазах. Об университете да путешествиях и болтать нечего!

Она бросила на брата вызывающий взгляд, но тот в это время с ужасом смотрел на огромную порцию колбасы, которую его племянник уже второй раз клал себе на тарелку.

— У тебя всегда такой завидный аппетит, Вилли? — спросил он.

— Всегда, — самодовольно успокоил его Вилли.

— Да, мы здесь, слава Богу, еще не страдаем несварением желудка, — несколько язвительно заметила Регина. — Мы честно зарабатываем свой хлеб; сначала молимся и работаем, а потом уже едим и пьем, но зато основательно, и это поддерживает равновесие тела и души. Взгляни-ка на Вилли, как он славно выглядит! Я думаю, ему не стыдно выйти на люди.

Она по-товарищески ударила брата по плечу, но это выражение дружеских чувств было столь бесцеремонным, что Вальмоден поспешно отодвинул свой стул от сестры.