Младшие дети держались за юбку девушки, а мальчик постарше стоял позади них, готовый защитить их от опасности. Женщина в круглой шляпке ободряюще улыбнулась им и подошла к прилавку поговорить с хозяином.

– Добрый день, господин Кэш.

– Как поживаете, госпожа Гайд?

«Госпожа Гайд». Джон стоял около груды товаров, откуда мог видеть и слышать разговор женщины и хозяина лавки, который одновременно был и почтмейстером. Лицо господина Кэша было серьезным. Он стоял перед ящиками для корреспонденции, а приказчик обслуживал покупателей.

– Иола здесь? – Речь женщины была по-южному слегка невнятной.

– Сегодня она наверху. Опять, к несчастью, суставы.

– Печально слышать.

– Она спрашивала утром, будете ли вы в городе.

– Нам пришлось пропалывать хлопковую делянку. Семена никак не взойдут.

– Госпожа Гайд, вам никаких… писем.

– Я ничего не жду, – ответила Эдди, слегка улыбнувшись.

Хотя Эдди знала, что почтовый поезд пришел, она не ждала письма от Керби. Война закончилась более двух месяцев назад, и боль немного притупилась. Он не написал ей ни строчки с тех пор, как четыре года назад присоединился к регулярному войску Арканзаса.

– Вы не зайдете сюда на минутку… пожалуйста?

Внезапно разглядев тревогу на лице собеседника, Эдди ощутила холодок и замерла на мгновение. Перед тем как пройти за прилавок, она оглянулась:

– Что-то не так, мистер Кэш? Вы передумали насчет обмена продуктов на чулки?

– Господи, нет! Я возьму носки, шарфы, шапки и все остальное, что принесете. Дело не в этом.

– Тогда что?

– Ну… вчера приехал человек. Офицер конфедератов. Несколько недель назад он нашел свежие захоронения возле Джонсборо. Люди пометили место. В изголовье каждой могилы была воткнута палка с привязанной шляпой. – Лавочник вытащил носовой платок и вытер лоб.

– Какое это имеет ко мне отношение? – спросила Эдди. Страшное предчувствие охватило ее. Ноги задрожали.

– Ненавижу сообщать такое… На подкладке одной из шляп была надпись: «Керби Гайд, Фрипоинт, Арканзас». Офицер спросил меня, живет ли в этих местах семья Гайд и, если да, передам ли я известие. Сожалею, миссис Гайд.

По мере того как Эдди осознавала новость, зрачки ее расширялись, но затем ею овладело сомнение.

– Тут нет ошибки?

– Нет, мэм. Офицер тщательно все переписал. Я могу показать.

– В этом нет нужды. – Она ласково коснулась его руки. – Вам было нелегко. Спасибо, что сказали.

– Вы справитесь? Не хотите ли подняться к Иоле?

– Со мной все в порядке. Спасибо за заботу.

Новость не была неожиданной. Эдди не ощущала той печали, которую пережила, когда Керби уехал, покинув беременную жену. Прошли годы, страшные и тяжелые, и она осознала, что ее любовь – а это действительно была любовь – умерла. В те годы, что он не писал ей, Эдди загнала память о нем глубоко внутрь. Случалось, неделями не вспоминала о муже.

«Почему я так спокойна? Ведь должна горевать, – говорила она себе. – В конце концов, Керби – отец Диллона. Позже, я осознаю свою потерю позже».

– Мы сейчас поедем домой, – сказала наконец Эдди, посмотрев на Кэша.

– Я сожалею, миссис Гайд, – повторил хозяин лавки. – Ох, – окликнул он ее, – минутку. Я должен вам за носки.

Эдди вернулась к прилавку:

– Могу я получить за них сахар?

– Конечно.