В капитана словно молния ударила. Он сделал попытку сорваться со стула, но застыл на полпути, в ужасе уставившись на меня. Мне стало жарко, и я про себя помянула недобрым словом Стефана Паляновского. Полковник демонстрировал каменное спокойствие.

— А мужа как зовут?

— Роман. Тоже Мацеяк.

— Если я вас правильно понял, уже на протяжении нескольких дней в доме супругов Мацеяков под видом этих супругов живут другие люди? — спросил меня полковник, но при этом глядел почему-то на капитана.

Тот бессильно откинулся на спинку стула, а потом вдруг сорвался с него и выскочил из кабинета. Мне уже было жарко не просто, а прямо-таки тропически. Я сделала робкую попытку узнать, что тут происходит, но полковник задушил ее в самом зародыше. Через несколько томительных минут капитан вернулся с какой-то бумажкой в руке.

— Вышла из дому, одежда: пальто в крупную оранжевую, черную и красную клетку и большая фиолетовая шляпа, — зачитал капитан по бумажке. — Черная сумка, черные туфли. Вошла в «Саву»… Капитан прервал чтение, и оба они с полковником, как по команде, уставились на мой бежевый костюм и бежевую сумку, а потом синхронно перевели глаза на мои ноги.

— Все правильно, — робко призналась я. — Туфли те самые, некогда было менять, к костюму не подходят, но я надеялась, что на них не обратят внимания. Остальное же, согласно списку, в портфеле подставного мужа, который ждет в универмаге на лестнице.

С трудом оторвавшись от туфель, офицеры милиции взглянули друг на друга, и капитан рухнул в кресло, как человек, которого не держат ноги. В кабинете воцарилось тягостное молчание.

Не сразу осмелилась я прервать его.

— Так мне продолжать или как? Похоже, я в чем-то вам подгадила?

— Да, есть немного, — отозвался полковник. — Неужели вы не можете обойтись без того, чтобы не угодить в какую-нибудь историю? Ладно, давайте сначала и со всеми подробностями. И разговор с мужиком дословно.

И опять принялась я излагать всю историю, стараясь придерживаться хронологии и всячески подчеркивая неземную любовь Стефана Паляновского к Басеньке, единственное смягчающее для меня обстоятельство. Капитан взял себя в руки и ловил каждое мое слово. По его лицу разливалось мрачное отчаяние. И вот я опять добралась до передачи шаману. С удовольствием процитировала достопамятный разговор с неотесанным хамом и только-только собиралась приступить к описанию сокровищ, как меня прервал капитан.

— И вы только сейчас обратились к нам? — с отвращением глядя на меня, ужаснулся он.

— А раньше у меня не было никаких оснований, — парировала я. — Супружеская измена ведь не карается по закону?

— Как вы к нам добрались? — пресек нашу перепалку полковник. — Только по порядку и тоже с подробностями.

Я с удовольствием во всех подробностях описала проведенную совместно с мужем операцию, с привлечением знакомого «трабанта». Кажется, у капитана немного отлегло от сердца. Посмотрев на полковника, он пробормотал:

— Может, еще не все потеряно?

На что полковник загадочно ответил:

— Более того, даже может пригодиться. Нет худа без добра. И обратился ко мне:

— А что касается вашего подставного мужа…

Возмущенная тем, что меня каждый раз прерывают на шамане, я не дала ему докончить:

— Да погодите вы, дайте же рассказать, в конце концов, из-за чего я к вам пришла! Вас не интересует, что было в пакете?

— Как, неужели вы его вскрыли?!

— Конечно! — И увидев их разъяренные лица, поспешила добавить: — Вместе с мужем.

— И что там было?

— Наконец-то вы позволили мне добраться до главного — подделки произведений искусства.