— Привет от Сергея Ивановича, — проскрипел наконец пожилой. — Где винчестер?

Сердце пирата ухнуло куда-то в область желудка, как оборвавшийся лифт.

— Я… — с трудом выдавил он. — У меня его сейчас нет…

— Где винчестер? — повторил пожилой.

— Украли, — пролепетал Стропилло и зажмурился.

Пожилой отвернулся и посмотрел в окно. Желваки под пергаментной кожей на его скулах ходили ходуном.

— Ты очень глуп. Глуп настолько, что даже не в состоянии представить себе, что тебя ждет.

Стропилло был на грани обморока.

— Ты даже не понял, что тебе отдан приказ, за исполнение которого ты отвечаешь головой. Как и за винчестер, где бы он ни находился.

Пожилой встал. Стропилло рухнул в кресло — ноги предательски подкосились.

— Слушай внимательно. У тебя есть сутки. Завтра в двадцать ноль-ноль винчестер должен быть здесь. У тебя его заберут. Все.

Пожилой кивнул плечистому в черном и вышел. Прежде чем последовать за ним, плечистый задержался у порога и весело подмигнул оцепеневшему Стропилло.

— Сдо-о-хнешь, голуба, — протянул он на прощание с издевательским сочувствием, — ой как нехорошо сдохнешь!

И хлопнул дверью так, что жалобно задребезжали оконные стекла.

Хлопок словно оказался сигналом для многострадального кресла, в котором застыл ошарашенный Стропилло. С громким хрустом спинка кресла окончательно отломилась от сиденья, Стропилло полетел на пол, сильно приложившись затылком. Выкатился из кресла и замер в нелепой позе, не решаясь подняться.

Стропилло долго лежал, в ужасе схватившись обеими руками за свои жидкие патлы. Колотил по полу кулаками, пару раз даже поскулил тихонько.

Попал! Ох, как попал!

Боже, что делать?

Наконец способность хоть что-то соображать стала потихоньку к нему возвращаться.

Менты! Ну конечно же, срочно звонить ментам! Пусть они обдерут его, как липку, отоспятся по полной программе — не до жиру, быть бы живу. Скорее, может быть, есть еще возможность как-нибудь вывернуться.

Стропилло вскочил, бросился к телефону. Промахиваясь, заколотил по клавишам пальцем. С замиранием сердца, холодея, отсчитывал нестерпимо длинные гудки.

Ну давай же, давай!

Наконец-то.

— Лейтенант Колбанов слушает! — раздался в трубке ленивый тенорок.

— Петрович, это я, — затараторил Стропилло срывающимся голосом. — Мне до зарезу нужен винчестер. Ну тот, ты понимаешь…

— Андрей, ты, что ли? Что за паника в обозе? То дай, то подай! У нас тут не бакалейная торговля, винчестер твой давно заприходован как вещдок. Сам просил — а мы, как просил, так и сделали, мы слово офицерское держим.

— Петрович, все изменилось, труба! Отдай, Христомбогом прошу! Ты же знаешь — я в долгу не останусь!

— Я пока еще не у тебя на зарплате, а у государства. Не забывайся, Стропилло, не зли меня!

Стропилло в отчаянии изо всех сил пнул ногой ни в чем не повинный стол и чуть не взвыл от боли. Вдруг его осенило.

— Петрович, я вам свой винчестер принесу, номера перебьем — ну какая вам разница?

— Стропилло, ты совсем охренел, если в открытую на уголовку меня вписать пытаешься, — разозлился Петрович. — Достал с этим винчестером! Поднял хай из-за пустой жестянки, говна-пирога, ведь в ней к тому же и нет ничего!

— Как нет ничего? — прошептал Стропилло немеющими губами.

— Да так и нет, Кузяев проверял. Там даже «Виндоуз» не установлен, все чисто, как у новорожденного в жопе.