– Ах да, девственницам не следует так говорить.

– Буду счастлив лишить тебя этого статуса, если он так мешает.

Ее глаза расширились, и отнюдь не от неожиданное потому что такая перспектива почему-то не испугала ее, она тем не менее ехидно усмехнулась.

– Более ужасного варианта представить себе не могу.

– По правде говоря, я тоже.

– Вот только не надо соглашаться со мной. Именно поэтому я и забыла о том, что у змеи есть ядовитые зубы.

– Ш-ш-ш-ш, – поддразнил он ее, изобразив змеиное шипение.

Она снисходительно покачала головой:

– Прошу, оставь свои детские выходки. Хочу сказать тебе, Дрейк, что перемирие закончилось, началась война. Фигурально выражаясь, я разделяю Торнбери-Хаус на части. Эта половина дома – твоя. Можешь пользоваться кабинетом отца и его спальней. А я останусь в своих покоях.

Она мило улыбнулась и, последний раз глотнув из кубка направилась к двери.

– Ты безмерно щедра, Розалинда.

– Леди Розалинда.

– Будешь так высоко задирать нос, и я стану звать Леди Задранный Нос.

Она закрыла глаза и покачала головой.

– Ты дерзишь, как мальчишка.

– Да, – очаровательно улыбнулся он. – Потому ты так замечательно злишься.

– Итак, уточняю, – продолжила она, словно говорит недоумком, – ты также можешь пользоваться южной частью галереи, но только не северной. И кстати, в моей части дома находится кухня, а также кладовая для продуктов.

– Как удобно, – весело заметил он.

– Не сомневаюсь, что ты сможешь питаться в таверне или одна из твоих подружек станет кормить тебя. А я, Дрейк, тем временем буду драться с тобой за этот дом всеми своими силами, до последней капли крови.

Дрейк, задумчиво почесав подбородок, кивнул. Декларация явно не произвела на него впечатления.

– Всего доброго, Дрейк.

Он окликнул ее как раз в тот момент, когда она взялась за ручку двери.

– Знаешь, Розалинда, я только что вспомнил прелюбопытный факт.

Вопреки здравому смыслу она обернулась.

– Да, что такое?

– В моей части дома находится туалет. Единственный во всем доме.

Розалинда молча закусила губу, потом повернулась и поспешила прочь из комнаты, прежде чем он заметит пар, который наверняка валил от ее покрасневших ушей.

Дрейк удержался от желания посетить этот единственный и столь вожделенный туалет, потому что для него уже оседлали коня. Проследив за удалявшейся Розалиндой и убедившись, что она его уже не услышит, он рассмеялся и направился к жеребцу.

Верхом до города можно было добраться гораздо быстрее, чем в карете, и вскоре Дрейк уже стоял у кирпичного здания, в котором размещалась компания «Старк, Девью и Коб, эсквайры» Располагалась она очень удобно – в небольшом тихом переулке рядом с модной Хай-Холбурн-стрит и неподалеку от «Судебных иннов», где молодые люди, включая и вельмож, изучали право.

Уиндхэм Старк занимался делами Ротвеллов и казался стариком еще в те далекие времена, по крайней мере в глазах маленького Дрейка. Но ребенок всегда воспринимает возраст искаженно. Старку сейчас было всего шестьдесят лет. Возраст лишь подкреплял уверенность в себе и профессионализм старика, а его внушительный письменный стол и кабинет со множеством книг только усиливали это впечатление.

– Господин Ротвелл, рад видеть вас после стольких лет! Дрейк тепло пожал протянутую ему через стол мягкую руку.

– Господин Старк, спасибо, что приняли меня без предварительного уведомления.

– Прошу садиться, мой мальчик. Хотя вы уже больше не мальчик.