- Спасибо.- Ромка Рамазан поклонился Самосвалу так низко, что бородой земли коснулся.

Потом он встряхнулся. К друзьям повернулся. Хвост поднял трубой. И крикнул:

- За мной!

 ДРЕВНИЙ ВОРОН КАРРЫКАРР

В ночном лесу было темно, прохладно и тихо. Деревья, листья, трава и даже воздух - все казалось черным. Притихли, насторожились друзья. Ромка нюхал. Фомка слушал. Артос глазел по сторонам. Вдруг…

- Кто-то, кажется, плачет,- прошептал Ромка, сделав стойку.

- Похоже, ветер,- пробормотал Фомка, свивая хвост вопросительным знаком.

- Нет,- решительно высказался Артос.- Никакой не ветер. Кто-то маленький. И несчастный. Слышите?

Теперь все услышали тонкий жалобный плач. То ли маму потерял зайчонок. То ли выпал из гнезда бельчонок. То ли кроха бурундук поранился о сук. Угадай-ка, кто и где? Ясно лишь - малыш в беде.

- Подождем здесь, пока рассветет, тогда и найдем, кто пла

чет,- предложил Ромка.

Сели они в кружок. Нос к носу. Чуть-чуть подремали. И вот рассвет прокрался в лес. Стали видны мохнатые смолистые стволы великанов кедров, черно-синие колкие лапы угрюмых елей, крохотные сосенки по колено в позолоченном мху.

Тут снова долетел тягучий жалобный плач. Вскочил Ромка и кинулся на голос. Следом - Артос с Фомкой.

Шиповник шипами впивался в бока им. Боярка колючками больно кололась. А лапы царапала злая осока. И сучья как пики торчали повсюду.

Исхлестанный, поцарапанный, задохнувшийся Ромка остановился перевести дух.

- Где-то здесь,- выговорил он, вытряхивая хвою из бороды.

- В-вроде,- пророкотал Артос, выдирая из лап колючки.

- Наверное,- буркнул Фомка, снимая репьи с длинного хвоста.

И снова тишину прорезал плач. Такой жалобный и призывный,

что друзья, позабыв об ушибах, занозах и царапинах, опять ринулись было в чащу.

Но тут под самым Ромкиным носом вынырнул Гриб Боровик и еле слышно пискнул:

- Стойте.

И Тонкая Березка склонилась над ними. Тихо-тихо прошелестела:

- Стойте… Стойте…

- Стойте! - пророкотал Древний Кедр. И разом весь лес ахнул:

- СТОЙТЕ!!!

Ромка с ходу - кувырком. На него - Артос верхом. А в Артоса - Фомка носом.

- Ах!

- Ох!

- Ой!

А у них над головой… Что-то затрещало. Что-то падать стало.

Не успел Ромка сообразить, что бы это значило, как перед его носом шлепнулась в мох какая-то птица.

Огромная и черная как смолье. Тяжелые, словно из чугуна отлитые, крылья тускло блестели. Крючком загнутый клюв казался откованным из черной стали. И глаза у черной птицы были тоже черными с желтыми горящими зрачками.

- Кт-то в-вы? - переполошился Ромка.

Медленно поднялась черная морщинистая лапа. С металлическим хрустом разомкнулся стальной клюв. И друзья услышали: Я - древний Воррон Каррыкарр. Карр!

Мне трриста лет. Я очень старр. Карр! Зверрям больным и хилым в дарр.

Карр!

Варрю целебный я отварр. Карр!

А злых настигнет мой ударр. Карр! Карр! Карр!

И деревья, и птицы, и травы, и цветы - все замерли, пока пел Каррыкарр.

- Куда вы стрремитесь? - строго спросил Каррыкарр.

- «Куда-куда»,- передразнил ворчун Фомка.- Не слышали разве: малыш плачет.

- Кха-ха-ха! - засмеялся Каррыкарр.- Кррасиво рразыграл вас Клык-Клык Грумбумбес. Не зрря он владыка сонного царрства Спиешьпей…

Хотел Ромка опросить: почему страшила Клык-Клык Грумбумбес - владыка? И что это за сонное царство? Да не посмел перебивать Каррыкарра.

Но когда тот сказал:

- Здесь же не паррк.