И его накрыла уже знакомая тоска. Тоска, потом опустошенность, и — страх. Голова сама собой повернулась назад. Возникло ощущение, что он теряет все, что только может потерять человек. Близких, свое жилище, родину, себя, в конце концов.

Усилием воли он вынудил себя смотреть на серую ленту шоссе, снова утопил акселератор.

Страх как будто отступил, совсем немного, но это позволило забрезжить надежде, и мужчина улыбнулся, вцепившись в руль. В этот момент в голове вспыхнула боль. От неожиданности он вскрикнул. Стал притормаживать, но боль усиливалась. Казалось, кто-то всадил в макушку крюк и вращает его, вращает, вращает…

Человек выпустил руль, сжав голову. Он снова кричал, не замечая, как из носа ползут ленивые струйки крови.

Автомобиль сполз в кювет, уткнулся в мохнатую ель. Толчок бросил мужчину на рулевое колесо, и в голове что-то взорвалось. Как будто лопнули все сосуды.

Тело обмякло, и неподвижный лесной воздух всколыхнул продолжительный гудок.

Этот звук длился очень долго, прежде чем наступила прежняя тишина.

СНАРУЖИ. ПОСЛЕДСТВИЯ ПЕРВЫХ СИМПТОМОВ

Черный автомобиль медленно проехал вдоль тротуара и влез на край стоянки.

Мужчина, сидевший за рулем, опасливо огляделся, изучая поток пешеходов, помедлил и выбрался из машины. Худой, в очках и, несмотря на теплую погоду, в длинном плаще с толстой подкладкой, он неуверенно протиснулся между спешащих людей и, оглянувшись, нырнул в темный прохладный холл уютного ресторанчика, открытого всего неделю назад.

Особенность этого заведения, не считая добротной итальянской кухни, встречавшейся в Городе гораздо реже, нежели итальянские названия ресторанов, заключалась в том, что сюда невозможно было попасть без предварительного заказа. Кроме того, перед каждым посетителем с момента заказа ставили песочные часы, рассчитанные на пятьдесят минут, не более. После чего посетитель должен был освободить место другим желающим, из которых по вечерам даже образовывалась перед входом очередь.

Сейчас было два часа пополудни, и очередь отсутствовала.

Это заведение исключало, что кто-то попадет сюда с улицы под воздействием импульса. Худой потому и выбрал этот ресторанчик. Он не думал, что за ним может кто-то следить, но в последние дни все чаще казалось, что не помешает малейшая предосторожность. Самая, на первый взгляд, абсурдная.

Он прошел в зал и заметил, что тот, с кем он должен здесь встретиться, уже ждет его.

Худой видел этого человека лишь на фотографиях в газетах, и вживую тот показался ему не таким крупным. Скорее худощавым и поджарым, нежели плотным.

Худой прошел к нужному столику, сел. Они обменялись приветствиями, и возле Худого возникла миловидная официантка. Худой поспешно раскрыл меню и ткнул в первую попавшуюся пиццу — для вида он, конечно, попробует пару кусочков, но есть ему хотелось сейчас меньше всего. Официантка упорхнула.

Худой задержал взгляд на мужчине по другую сторону стола.

Его звали Стефан, и он был частным детективом. Вчера, во время предварительного звонка, Худой поинтересовался у Стефана, не приехал ли тот в эти края откуда-нибудь с Балканского полуострова. Стефан ответил, что одна из его прабабушек была то ли болгаркой, то ли румынкой, но он сам родился и жил в этом Городе. Действительно — Стефан говорил по-русски без акцента.

Худой спрашивал об этом не из любопытства, он пытался развеять собственное напряжение. Он хотел показать собеседнику, что не так чтобы и нуждается в его услугах. Скорее еще в раздумьях, хотя и позвонил.

Сейчас, встретившись со Стефаном лично, Худой осознал, что вел себя глупо. Обстоятельства, вынудившие его обратиться к частному детективу, слишком серьезные, чтобы еще заботиться о том, как выглядишь в чьих-то глазах. Пожалуй, само понятие частного детектива настраивает на некий двусмысленный лад. Возможно, где-то за океаном эти ребята не выпадают из общего ряда, но здесь при мысли о них до сих пор возникает ощущение, что это все понарошку.