|
Он повез Галю к себе домой. «Не Белевитин, а блевотина», – так отозвалась о нем Галя наутро, когда явилась перед Лизой с подбитым глазом. Весь ее гордый вид говорил о том, что Лиза ошиблась в своей питомице. «Я – не проститутка!» – с этими словами высокая и стройная Гел, с растрепанными пышными черными волосами и размазанной тушью на глазах, наотмашь ударила Воропаеву по лицу и неспешной походкой покинула начинающую сутенершу и мошенницу. «Встретимся, – услышала она за спиной. – Город маленький».
Но они так и не встретились. Гел работала на дому парикмахершей, стригла и делала прически, делала маникюр и педикюр, пока ей настолько не надоела ее работа и та грязь и вонь, являвшиеся частью ее профессии, что она согласилась поработать стриптизершей в одном из центральных городских ресторанов. Условия были оговорены заранее, но, однако, исполнялись в одностороннем порядке. За то, что Гел не соглашалась проводить время с богатыми и постоянными клиентами, люди из охраны хозяина ее сначала избили прямо в подъезде дома, где она снимала комнатку (мама Гел умерла неожиданно от саркомы, а квартира, оказывается, принадлежала отчиму Гел, свалившемуся как снег на голову и выставившему падчерицу на улицу), а потом изнасиловали вдвоем бесчувственную, с разбитым лицом и сломанной рукой… И снова ей пришлось лечиться, приводить в порядок лицо и выбитые зубы. Она смертельно ненавидела мужчин и начала уже подумывать о том, чтобы организовать женскую общероссийскую партию. Но случилось так, что ноги сами привели ее на биржу. Она мечтала о чистой, но приносящей хорошие деньги работе, не связанной ни с грязными волосами, ни ногтями, ни ядовитой краской… И она ее получила. Неожиданно. После трехмесячного хождения «по мукам»… Теперь у нее всегда были деньги, кроме того, исполнилась ее давнишняя и казавшаяся несбыточной мечта жить в Москве. Единственно, что омрачало ее в общем-то вполне благополучную жизнь, это условие ее хозяина – она должна работать в этом ночном баре стриптизершей до тех пор, пока не явится некий человек и, как добрый волшебник, не снимет с нее, как со сказочной принцессы, это заклятие… И тогда она будет свободна. Совершенно свободна. Но этот человек, сказали ей, может появиться у нее завтра, а может, и через несколько лет… В надежном месте хранился и конверт, который она должна будет ему передать. В другом, не менее надежном месте была спрятана и фотография этого человека с внешностью киноактера – брюнета с голубыми глазами. За то, что она ждала его в Москве вот уже больше года, время от времени подписывая не глядя какие-то бумаги, которые ей привозил ее работодатель, Гел и платили деньги, переводя их на ее счет в одном из московских коммерческих банков. Ее хозяина, на которого она молилась, звали Михаилом Семеновичем.
– Ты хочешь мне что-то показать? Ты нашел что-нибудь интересное? – Ровным счетом ничего. Это-то меня и удивляет. Квартира словно нежилая… Приезжай, посмотришь сама. Кроме того, Виктор Львович просил прийти тебя к следователю, у тебя будет возможность наедине переговорить с Олегом Хмарой. Ты рада? – Безумно. Хорошо, я еду к тебе, диктуй адрес…
– Послушай, – Юля подошла к ней, сидящей на раскаленных ступеньках крыльца, и непроизвольно провела рукой по ее горячей голове. – Разве так можно? Что ты здесь делаешь? Неужели тебе на самом деле так важно находиться тут? Ведь Игорь прокормит тебя, он, как и любой другой нормальный мужчина, не против того, чтобы его женщина не работала. В чем дело, Наташа? Но вместо ответа Зима, как маленькая девочка, кинулась на шею Юле и разрыдалась. Она так и не сказала ни слова. – Ладно, иди туда, прими душ и садись за телефон. |
