Стеганные же халаты, как у Беромира и его ребят, просто еще не вошли в обиход в здешних местах. Во всяком случае, такие. Иначе бы бедные роксоланы совершенно точно перешли на них, как на более практичные и полезные, чем разнообразные кожаные поделки. Поступив также, как степь позже и сделает.

Вот ученики ведуна и доставали доспехи.

В основном кожу всякую. В целом бесполезную, но как сырье на других поделок — очень даже ценно. Ну и доказательство. Не уши же резать? Тем более что приличная доля роксоланов сбежала. К этой коже прилагалось тринадцать роговых «чешуй» и шесть кольчуг. Причем было видно — металлическая броня трофейная, ромейская. Кое-где даже наблюдались следы грубой починки.

Со шлемами все выглядело и проще, и грустнее одновременно. Дюжина металлических, остальные костяные — притом все ламеллярные. Да еще и разной конструкции — кто во что горазд. Дрянь так-то. Слабые. Хлюпкие. Беромир не хотел бы в таких под удар становиться. Но даже такие выглядели лучше, чем ничего.

Эти комплекты ученики и выкладывали. Кучка за кучкой. А Борята и его люди смотрели на это все не верящим взглядом. Вот же. Вот. Материальное доказательство слов ведуна. Но они медленно качали головами, не в силах его принять.

Потом пошло оружие.

В основном копья. Хотя встречались и луки со скромным запасом стрел, и топоры, и прочее. Ну и мечи. Семь штук. Ромейские спаты. Тоже, вероятно, трофейные, а, может, и нет. Беромир был почти уверен, что и Оливия, и особенно Боспорское царство торгует с роксоланами оружием втихую. Так-то нельзя, но если очень хочется…

— Ну как? — поинтересовался Беромир, когда его ученики закончили выкладывать трофеи.

Борята же, не отвечая ему ничего, опустился на колени и стал это все ощупывать.

Минуту.

Две.

Потом повернулся к своим и дрожащим голосом прошептал:

— Они настоящие… настоящие!..

— А ты думал? — усмехнулся ведун. — Конечно, настоящие!

— Но…

— Роксоланов можно бить. Можно. С умом и умением.

— Я… боже… но как⁈

— Их сила в нашей слабости. Так-то они обычные степные бродяги, которые могут наехать большой толпой. Без гётов они ничего ромейцам сделать не могли.

— Веришь? Не могу поверить. Слышу, вижу, щупаю, а мысли все одно о том, что это неправда и этого быть не может, — нервно усмехнулся Борята.

— Ты лучше скажи, как все прошло? Родичи приняли то, что ты теперь боярин?

— В кругу да. Но потом пытались убить.

— Ожидаемо, — покивал Беромир. — А у остальных как? Все шесть кланов смогли утвердить своих бояр?

— Да. После успеха у нас дело пошло легче. Мы ведь с дружиной ездили по кланам. И ждали, пока круг порешит. — улыбнулся Борята. — Как ты и советовал.

— Видишь! — назидательно поднял ведун палец вверх. — Добрым словом и топором можно добиться намного большего, чем просто добрым словом.

— И не говори… — хохотнул боярин, а потом вновь скосившись на трофеи выругался он в сердцах. — Да это как же? Неужели их можно бить?

— Не можно, а нужно. — улыбнулся Беромир. — На шесть кланов сколько дружинников у нас?

— Шесть десятков и двое. Ну и бояре.

— Шестьдесят восемь человек значит… хм… Еще моих двадцать один. Со мной двадцать два. Сообща — девяносто человек. Солидно. Можно идти по весне в набег.

— Ты своих учеников по весне ведь отпустишь.

— Пробуждение — да, зачту им. А вот как дальше жить, пусть сами думают.