— Повод был, но вряд ли он что-то изменит. — фыркнула она. — Насколько мне известно, Арак отправил на него набег. Рекой. Те набежники вернулись побитыми. А Беромир шел за ними и наткнулся на воинов мужа, что поджидали в укрытии. Ну и перебил во множестве.

— Так уж и перебил?

— Два десятка пало сразу, еще полтора — в течение дня от ран отошли. Да трое позже.

— Много, — потрясенно покачала головой Мила. — Откуда у Беромира столько людей? А у него сколько пало? А…

— Что твой зять себе позволяет! — перебила ее визави. — Кто позволил ему поднимать руку на роксоланов⁈ Будь уверена — головы тебе не сносить. Это даже меня ввергло в злость. Сарак же будет в бешенство!

— И ты пришла мне это сообщить? — скривившись, поинтересовалась Мила. — Чтобы я смогла глубже и полнее прочувствовать грядущее? Чтобы сидела и боялась?

— Рада бы, но нет. — покачала сестра брата головой. — Тебе бежать надо.

— Отрадно такое слышать, но нет.

— Почему? Ты так жаждешь смерти?

— Если побегу — поймают. И тогда точно казнят. Ведь бегущий сам выдает, что виновен. Да и куда я убегу по зимней степи?

— У меня есть должник. Он тебе поможет.

— С какой стати? — усмехнулась Мила.

— Его изгнали из рода и, если бы не мое вмешательство, вообще бы прогнали или даже убили. Сарак тогда поступил несправедливо, и должник это запомнил. Ему за счастье будет насолить мужу. Все равно ему тут жизни нет.

— И он сможет в одиночку вывезти меня отсюда?

— В одиночку — нет. Но у него маленький отряд из таких же, как он. Им тут всем очень тяжело. Они промышляют тем, что подвизаются помощниками в набегах. С того и живут. Но им редко перепадает хорошая добыча. За ними же рода не стоят, некому защитить, вот и кидают лишь подачки.

— А сами они чего не ходят?

— Рады бы ходить, да увы, не могут. Для степи их отряд мал, за Дунай им тем более хода нет. Если сунуться в леса — люди мужа их убьют по возвращении.

— Если они помогут мне, то им вообще сюда дороги не будет. Сарак не простит. Да и никто иной.

— Судя по тому, что я слышала, Фарн благоволит твоему зятю как родному сыну. Мой должник охотно примкнет к нему со своими ребятами.

— Ты думаешь, что мой зять сможет прокормить отряд наймита?

— Их всего пять человек, и они не притязательны. Здесь перебиваются чем могут. Порой голодают.

Мила прошлась немного по маленькому, тесному шатру.

Молча.

— Ты, я смотрю, не рвешься на свободу. — усмехнулась сестра покойного мужа.

— Я не понимаю, зачем это нужно тебе. — чуть помедлив, ответила Мила. — Мы виделись лишь один раз. Гостяту ты особо не жаловала, считая трусом. А тут раз — и ради меня рискуешь головой. Беромир как-то сказал, что если ты не понимаешь выгоды того, с кем имеешь дело, то, скорее всего, тебя пытаются обмануть.

— А ты разве ее не понимаешь? — криво усмехнулась визави.

— Нет.

— О том, что отряд мужа разбили люди Беромира уже известно в стойбище раса. Это восстание, моя дорогая. Открытое. Учитывая угрозу гётов, оно выглядит тревожно и даже опасно. Сараку придется отвечать за это. Возможно, головой. Арак же… он лично зарежет моих детей, нежели даст им что-то унаследовать. Они в его глазах грязные полукровки.

— И при чем тут я?

— Понимаешь… Я уже отправил к стойбищу раса своего человека, который должен кому надо шепнуть на ушко, что, дескать, это Арак подставил мужа и спровоцировал восстание. И это будет правдой. Разве нет?

— Как будто твой муж не знал о набегах и не получал своей доли с продажи рабов.