Арак же стоял в очень хмуром настроении.

И прислушиваясь к тому, как идет торг, не сводил взгляда с молодых парней, стоящих возле щитов и копий.

Наконец, он поманил пальцем Милу.

— Что у вас здесь происходит? — тихо он спросил.

— Торг идет, — невозмутимо ответила она, но также шепотом.

— Почему Гостята умер?

— Потому что крепко промахнулся с тем набегом. О ваших делах стало известно. Друзей у тебя среди местных больше нет.

— Это как?

— Все старейшины, что стояли за вас, мертвы. И в нашем клане, и во многих окрестных.

— Клане?

— Так ныне большой род кличут. Мы с дочкой чудом выжили. Хотели под лед спустить.

— А он, — кивнув на ведуна, спросил Арак, — кто ныне? Явно ведь не простой ведун.

— Да кто его знает? — загадочно улыбнулась Мила. — Ведун и ведун. Я в дела зятя не лезу.

— Не хочешь говорить?

— А что мне сказать?

— Вон те парни — они кто? — указал пальцем Арака.

— Ученики Беромира.

— Так много?

— Так и ведун великий. Сам гляди — какие вещи творит. А судилище его ты бы видел. Загляденье! Кстати, это тебе, — произнесла Мила и вручила Араку три сакса, вроде того, что Беромир подарил купцу.

— Из индийского железа?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я на все это закрыл глаза?

— О нет! Зачем? Я хочу, чтобы ты, глядя на все это, получал подарки. Небольшие. Вот как этот нож. Я ведь прекрасно понимаю, как тебе тяжело. И Беромир тоже.

Он хмыкнул.

— А вон те щиты и копья они для чего?

— Так для украшения. Не слышал разве? У нас есть обычай — клясться на оружии.

— Только лишь?

— Да они дрянные, щиты эти. Можешь сам попробовать.

— Дрянные, значит… хм… — произнес он, изучая сакс и борясь с немалым желанием прямо на месте перерезать глотку Миле. Арак чувствовал, что она играет с ним. И его пытаются тупо купить. И… в общем-то длинный нож индийского железа стоит так-то целое состояние. А тут — три штуки. Но что ему сказать Сараку? Да и вообще — ситуация явно пахла крайне скверно. Как большая груда конских яблок…

Глава 4

167, сентябрь, 26

— Кислое! — с раздражением произнесла Мила.

— Нет, сладкое! — уперев руки в боки, заявила Дарья.

— Кислое я тебе говорю!

— Сладкое! — буквально по слогам ответила ведьма.

Беромир наблюдал за очередным препирательством этих двух особ уже давно. Намедни привезли молоко, и Дарья убрала его в погреб. Так как прямо вот сразу оно не требовалось. Да и дел хватало, не позволяя его переработать с ходу.

Полноценный ледник там организовать не успели, ибо ставили его в то время, когда лед уже сошел. Поэтому носили холодную воду с родника, держа ее там в корчагах. И время от времени меняя.

Вот Мила и пристала к названой сестре зятя, пытаясь уличить ее в умышленной порче молока. Мнимой или надуманной — неясно. Беромир прекрасно понимал, что в женские дрязги встревать попросту опасно. Если не для физического здоровья, то психического.

Мадамы делили власть и территорию.

Обе привыкшие к тому, что их слушаются и достаточно умные. Они пытались стать главным серым кардиналом при ведуне Близнецов и потенциальном князе. А Дарья очень быстро разобралась в ситуации и поняла, к чему все идет. Ну и включилась в эту игру со всем рвением.

Злата в конфликт не лезла.