— В принципе я могу нарисовать всю карту мира. В черновую. Все-таки человек не бог и должную точность воспоминаний ему не обрести.

— А мир он большой?

— Довольно-таки немаленький. — сказал Беромир и грубо накидал силуэт остальной суши планеты.

Минута.

Вторая.

— Вот как-то так. Планета что яблоко. Круглая она. Поэтому эта карта — определенная условность. Что шкурка снятая и натянутая на пяльцы. В Северные и южные земли получились более растянутыми. Из-за чего ощущение неверности пропорций. Впрочем, насколько я знаю, даже таких, в общем-то, примитивных карт сейчас никто не делает.

— Почему? — спросил друид.

— Такую карту можно построить только веками бороздя мировой океан. И изучая его. Замеряя расстояния и береговую линию. Ну или взглянув на Землю с неба. И мне прямо сказали: я первый, кто это увидел. Вы, через меня, вторые. Вообще, видеть нашу землю из космоса очень… необычно…

Дальше Беромир углубился в небольшую лекцию об устройстве Солнечной системы. Но так — по верхам и далеко не ушел, потому что почти сразу тот же кельт стал задавать вопросы.

Много.

Практически стандартный набор адепта плоской земли, с которым Иван Алексеевич сталкивался там — в XXI веке. Многократно. И если первые разы подобные истории ставили его в тупик. То довольно скоро он натренировался отвечать очень ловко и толково.

Вот и сейчас бедного кельта он взял в оборот.

От полного его уничтожение спасли только крики гостей. Все так увлеклись этой возней с картой и беседой о космосе, что не заметили, как к мостку стали приставать лодки-однодеревки. Их для своего удобства Беромир окрестил пирогами. И теперь активно вводил в обиход это слово.

Прибыли главы «клубов» Перуна всех тринадцати кланов, что с ним сотрудничали. Ну, за исключением того, что и так уже тут сидел — Добросила. Для чего? То не секрет. Чтобы поговорить с ведуном по итогам торгов с ромейским купцом. И вообще — прикинуть планы на будущий год, который обещался быть очень бурным и сложным…

— Ты нам прямо скажи — торг будущим летом будет?

— Это никому не известно. — пожал плечами Беромир. — Слишком много факторов.

— Чего⁈

— Факторов. Ну, смотрите. Сейчас Арак уйдет домой, чтобы поговорить с Сараком. Они будут думать — что им выгоднее — нас доить на подарки и меня обкладывать большой, но разумной данью или пытаться всего этого нас лишить.

— А лишать-то зачем? — удивился Добросил.

— Еще несколько лет и мы сможем укрепиться и вооружиться. И нас будет уже не взять с наскоку в набегах. Любой из кланов сможет отбивать такие вылазки набежников. А ежели роксоланы сами пойдут, то мы за раз под сотню мужей выставим, а то и две. С хорошими копьями, щитами и шлемами. Для нашей лесной глуши это много. Кровью они тут умоются, пытаясь загнать нас под лавку. А оно им надо?

— Шлемы? Щиты? — переспросил Борзята. — О чем ты говоришь?

— Покажи им, — произнес Добросил с улыбкой.

— Что он нам должен показать?

— Щит новый и шлем.

Все оживленно переглянулись.

Беромир же встал. Подошел к дереву. И снял тряпицу с прихваченных им с собой сюда — на полянку лесную — предмета.

Им оказался щит.

Клееный из тех полос шпона, он был обтянут сыромятной кожей с обоих сторон и покрашен кошенилью. По его краю шла полоса толстой сыромяти, прикрепленная шнуровкой к полю. Ну и шатровидный «кулак» в центре с «пятачком».

Щит пошел по рукам.

Беромир же следом достал заготовку: «голую» деревянную основу. И пояснив, следом пустил по людям.

— И сколько ты таких можешь делать?

— За какое время?

— До ледохода сколько сделаешь, ближайшего?

— Не знаю.