— Цыба!

Макар посмотрел на брата сине-зеленым взглядом из-под густой челки, сбавил шаг и громко засмеялся.

Выпорхнули из заросшего палисадничка две девчонки — лет одиннадцати, не больше. Увидев ребят, тоже прыснули, переглянулись и стреканули обратно в калитку. Цыба не выдержал, тоже улыбнулся и поплелся следом за другом. Спорить с Шороховыми — занятие бесполезное. Тем более с Макаром.

* * *

Макар Шорохов. Во всех смыслах странный человек. Ему восемнадцать. Хотя выглядит он чуть старше — это из-за роста.

Говорят, Макару Шорохову феноменально везет. Да и вообще он — псих!

Кто, как не псих, вместо того чтобы ехать учиться в Европу, останется в родном пыльном Ростове и поступит на прикладную геодезию в строительный университет? Кто, как не псих, в восемнадцать лет будет тратить вечера не на клубы и девочек, а на мудреную городскую игру «Night», чтобы через полгода стать одним из ее организаторов? Да еще и заразит этим увлечением своего толстого занудного друга? Кто, как не псих, станет таскаться по всем развалинам и курганам области, а летом вместо того, чтобы лететь с родителями на Бали, поедет в археологический лагерь под Танаис? Палатка — вместо бунгало в пятизвездочном отеле?!

А еще говорят, Макар — самый красивый на Ростове парень. Кто говорит? Да все говорят. И девчонки из его группы, и с параллельного потока, и девчонки из других универов. И те, кто знает Макара с детского сада, и те, кто с ним не знаком, но регулярно заглядывает на его страничку «ВКонтакте»... Только говорят шепотом. Чтобы Карина Ангурян не услышала. Потому что подружка у него — ухх, огонь! Не попадись под руку.

Они вместе катаются по городу и вместе торчат в Публичке, а желтый «Рэнглер» ждет на библиотечной почти всегда пустой стоянке. А еще не так давно они объявили новый конкурс на городском сайте: молодежные инженерные проекты по обустройству хитрых лабиринтов. Ну, типа как в форте Байярд. Кто победит — тому пол-ляма. Нормально, да? Странный все-таки он — этот Макар Шорохов.

* * *

— Шорох, ты меня вообще слушаешь, нет? — Цыба подергал друга за куртку. — Але-вале, прием?!

Темнело быстро, как и бывает на югах. Ночь быстро проглотила закат и выпила звуки вечерней городской суеты. Почти затихли машины — по крайней мере, вдали от главных улиц, — все вокруг стало блеклым, как карандашный набросок. По Дону медленно ползли длинные баржи, лениво переругиваясь басовитыми гудками. Вытянулись, почернели тени, и октябрьский Ростов, днем разноцветный и улыбчивый, вдруг посерьезнел и накинул серый облачный капюшон.

— Слушаю-слушаю, — отозвался Макар. — Ты не расстраивайся, я сегодня к вечеру закончу с этим игровым маршрутом, рапорт доделать надо, и с завтрашнего дня затусим. Буду тебя катать, куда захочешь. Идет?

— А что это за мужик-то, которому ты документы по маршруту показать и отчитаться должен? Он что, типа, главный-преглавный, московский хрен залетный?

— Главный куратор, ага. Первый выдумал эту движуху с квестами. Глобально если — типа тестирование городской среды или что-то вроде. — Макар улыбнулся. — Только он не московский.

— Ого! Никак, из Урюпинска тогда? Или Бобруйска?

— Да ну тебя в пень! Из Италии он.

— Ита-а-алии, — протянул Цыба уважительно. — И что вы с ним, по-итальянски тереть будете? Он тебе десять слов, а ты в ответ — «нихт андерстэнд»?

Макар фыркнул, махнул рукой и свернул на Девятую линию.

Дом Ангурянов светил квадратиками окон, будто игрушечная избушка из новогоднего шара со снежной метелью.