— Ты сам еще щенок. Развернуться и уйти — вот что надо было сделать. Будоражить Шороховых нам сейчас не с руки. А ты сорвался!

— Как будто когда-то было с руки? Шороховых давно пора Пахаку скормить — заодно на свинине сэкономим, — фыркнул Роберт.

— Шорохами пусть отец твой занимается. Его дело — управлять тем, что наверху. А твоя задача — лабиринт. Когда последний раз там был?

— Вчера как раз собирался, пока этот не пришел. — Роберт поморщился и продолжил: — Отец здесь не справляется один. Слишком много дел. Слишком быстро все меняется. Вон метро у Шороховых еле отбили. Надолго ли? Год-другой, и снова он или кто-нибудь еще примется лезть под Ростов. Вон шороховский щенок вчера про подземелья вякал. Как будто о чем-то догадывается.

— Всегда кто-нибудь догадывается. Всегда лезет. И всегда погибает. Успокойся, тхаджан. — Торос пожал плечами и шепнул так тихо, что его никто, кроме Карины, не услыхал: — Лусик, ты что прячешься? Заходи.

Карина скользнула внутрь маленькой, но уютной столовой. Таиться больше не было смысла. Слух у старого Тороса, как у летучей мыши, несмотря на то что в прошлом месяце он отметил свое семидесятилетие.

— Какао? Кофе? Чай? — встрепенулась мать.

— Какао. Приятного аппетита всем.

Отец даже не повернул головы в ее сторону. Дед с ласковой улыбкой кивнул внучке и снова обратился к Роберту:

— Так все-таки когда последний раз был в лабиринте, тхаджан?

— Э-э-э-э... Я же говорю тебе. У меня и наверху дел по горло.

— Каких? О компьютер глаза ломать? Бездельников отслеживать? В бирюльки играть?

— В бирюльки?! Ты считаешь это бирюльками? Ты постарел и не имеешь даже идеи, как все сейчас усложнено.

— Не представляешь... — Карина осторожно потянула на себя чашку с горячим какао. Улыбнулась. Ей показалось, что, переведи она сейчас сказанное в шутку, скандала не случится.

— Что?

— По-русски говорят «не представляешь, как все сложно», Роберт. Булочку хочешь?

— Не лезь, Каро! А ты, дед, зря смеешься. — Роберт вцепился пальцами в край стола и уставился на деда, не моргая. — Знаешь, сколько времени и бабла ушло, чтоб убрать из сети любой намек на лабиринт? А чего стоило сфальсифицировать карты и подкинуть их в нужные места? Чтобы, как ты их назвал... бездельники не лезли куда не следует. Бирюльки... Сейчас другие времена, дед. Хранить тайну становится все более трудным.

— По-русски — труднее...

— Не лезь!

— Это работа Юрия. — Старый Торос наконец-то раскурил трубку и затянулся. Ароматный дым окутал столовую. — Твоя работа — подземелье. Ты — смотритель.

— А я еще раз повторю! Выпотрыш чубатый не просто так по городу шныряет. Говорю же — он о чем-то догадывается. Кусок сала, что был с ним вчера, назвал меня черепахой! Думаешь, слу­чайно?

Дед шумно втянул воздух, поперхнулся кофе и вдруг захохотал так, что испуганно задрожали в буфете хрустальные рюмки:

— Ах-ха-кха-хха-а, черепаха? Черепаха? Ах-ха-кха-а-а-аха. Похо-ож.

— Черт! Да ты от старости разум потерял, что ли? — стукнул по столу кулаком Роберт.

Карина замерла. Что сейчас будет! Она даже пожалела, что послушалась деда и вошла в столовую. Быть свидетелем того, что вот-вот произойдет, ей не хотелось.

— Молчать!

С грохотом отлетело в сторону кресло. Ударилось о стену, перевернулось. Роберт приоткрыл рот, не то чтобы что-то добавить, не то от удивления, но не успел произнести ни звука. Дед выплеснул прямо в красивое лицо внука содержимое своей кофейной чашки.