«Участники входят в правый поворот. Вперед вырывается пятый номер — Киргиз. Вторым — Артсиви. Третьим — Вереск. Сразу за ним — Багет».

— Багет! Багет! Давай, милы-ы-ый мой!— не выдержал Шорохов-старший и все-таки завопил, затопал ногами и даже не заметил, как двинул локтем какую-то мадам, разряженную не по погоде в норковый палантин.

Макар засмеялся: он любил, когда отец был такой — по-мальчишески дурной и веселый. Вскочил, сунул в рот два пальца, засвистел громко и заливисто. И почувствовал, как отец одобрительно касается своим плечом его плеча. Шороховы... Макар и Сергей Шороховы — всем бандам банда! И никаким Ангурянам с ними не справиться. Ни за что.

— Дава-а-ай! Дави на газ! Жми, рыжий! Жги! Шевели поршнями!

— Багет! Ба-гет! Ба-а-а-ге-е-ет!

«Пятьсот метров пройдено за тридцать четыре секунды».

«Багет вторым».

«Первым Артсиви».

«Багет обходит Артсиви».

Цыбин все так же сидел, разглядывая что-то у себя под носом, и, казалось, даже не слышал, как ревет ипподром. Как крики радости от близкого успеха сменяются стонами отчаяния и снова переходят в неудержимый восторг. Как дрожат трибуны, не то от топота тысяч ног, не то от самой атмосферы азарта и ожидания победы... или поражения.

— Не слыхал? Отец с утра в мэрии был?

Макар сообразил, что дядька уже секунд пять дергает его за штанину, пытаясь обратить на себя внимание. Надо же! Он и вправду увлекся скачкой. Конечно, это не стритрейсинг по ночному городу, но тоже бодрит!

— Что? Где? Когда?

— В мэрии. С утра. Насчет стекольного.

— Понятия не имею, но вообще вряд ли. — Макар пожал плечами и тут же забыл обо всем, разглядев, как знакомая морда с белой «редиской» на лбу сровнялась с караковым Артсиви, а потом и обошла его. И еще! И еще! И на полкорпуса... На корпус!

— Баге-е-е-е-ет!

Взревели трибуны. Вряд ли от радости — ставили-то в основном на фаворита. А вот Шорохов-старший, наоборот, вдруг замолчал. Словно понял, что может теперь даже шепотом спугнуть удачу.

«Первым — Багет».

— Ангуряны опять мутят.

— Дядь Вань, не слышу я... Что? Громче!

— Ангуряны, говорю, прут из всех щелей, а батя твой булки мнет! — Иван Иванович привстав, прокричал это прямо Макару на ухо, понимая, что до старшего Шорохова ему не достучаться — как ни старайся. — На прошлой неделе мукомолку увели, сейчас на стекольный нацелились. Про метро молчу.

— Стекольный? Это который в Кобяково?

— Он самый.

Макар присвистнул тихонько. Вот оно, значит, как. Значит, Ангуряны и до городища решили добраться. Но ничего, теперь он им покоя не даст. После того, что он видел сегодняшней ночью, не будь он Макар Шорохов, если не выяснит все до конца. Если не поставит жирную точку в вековой вражде — да так, чтоб Ангуряны этим жиром захлебнулись навсегда. Насмерть.

* * *

Про давние неурядицы между семьями Макар знал не так уж и много, но все же достаточно, чтобы ненавидеть Ангурянов с самого детства. Знал он, что закрутилось все в начале двадцатого века, когда прапрадед — тоже, кстати, Макар, — лихой ростовский парень, увлекавшийся модернизацией технологий, чем-то крупно насолил влиятельным армянам.