|
Оказалось, может. Что она тут делает? Следит за Макаром? Или наоборот, пришла, чтобы спасти? Но как...
— Ты! — Она вцепилась одной рукой в шерсть на загривке твари, другую, вместе с фонарем, вытянула вперед. — Какого черта ты здесь делаешь? Злая, как фурия. Макар попытался сесть. Вцепился в штаны, подтянул тело вперед. В спине что-то хрустело и тянуло. Не слушалось. Будто Макар сломался. — Что тебе здесь надо? Макар молча потянулся к кроссовке и одной рукой продолжил ее расшнуровывать. Катя шагнула вбок, стукнула кулаком по стене. Челюсти капкана распахнулись, отпуская ногу. — Убирайся давай! Быстро! Пока я не передумала! — Или что? — Макар закашлялся, встал на ноги. Пошатнулся, но удержал равновесие. — Спустишь на меня эту тварь? — Спущу! — Катя дернулась, зверь захрипел и потянул к Макару когтистую лапу, выворачиваясь из пальцев девочки. — Не-е-е-ет, не смей, Пахак! Макар отшатнулся, шагнул — утонул спиной в стене, пальцы на руке свело судорогой. — У тебя черепаха? Так это ты украл ее у Роберта? — Чудовище стряхнуло Катину руку и бросилось к Макару. — Беги, дурак! В стену! Макар отпрыгнул назад. Темнота. Холодный сквозняк. Фонарик остался там, рядом с тварью и девочкой — то ли из мечты, то ли из ночного кошмара. Макар непослушными пальцами вытащил из кармана телефон, засветил вспышку. Прикинул направление и побежал, оскальзываясь на мокрых камнях — вдоль стены бежал ручей. В спину ему ударило: — ...Не суйся, Шорохов! Это наш лабиринт, Ангурян... И громкое хихиканье.
* * * — Ангурян, значит. — Макар сидел за рулем и не мог заставить себя повернуть ключ зажигания. Руки будто прилипли к рулю. — Наш лабиринт. Черепашку у Роберта. Голова ныла и гудела. В бессмысленной черноте всплывали и тонули предметы и фразы. Капкан. Желтые когти. Черепашка. Катя. «Пахак, нельзя!» Он помотал головой, заскрипел зубами. Надо ехать. Кому надо? И куда? Просто. Куда-нибудь. В город. Там видно будет. До ближайшего фонарного столба? Ты же спишь на ходу. Ты же в шоке. — В шоке, — пробормотал Макар и криво улыбнулся дрожащими губами.
* * * Он припарковался в начале Ворошиловского, вылез из машины и медленно побрел на мост. Встал на середине, до боли вцепился в перила и уставился на воду. Там плескалось отражение луны и разбегались разноцветными искрами огни проплывающих барж. Ветер ерошил волосы, трепал воротник, забирался ознобом под куртку. «Простужусь», — отстраненно думал Макар. Мысль была глупая и неважная. Но другие — не получались. Рассыпались, как башня из неровных кубиков. В бардачке надрывался телефон. Раз, другой, третий... Звонил отец. Потом перестал. Звякнула СМС. — Наш лабиринт, — бормотал Макар. — Ангурян. То есть Катя — сестра Роберта? Так, что ли? Смешно. Обхохочешься. Можно даже в стихах: Две равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас событья, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, Но им судьба подстраивает козни...<sup>[1]</sup>
— Нет уж, — скривился Макар. — Никакой гибели у гробовых дверей. Не так все и плохо пока... Надо поговорить. Поговорить и сразу расставить точки над «i». Пока их не начали расставлять обстоятельства. Отличная идея — за неимением других. Не откладывая. Над Доном показался край розово-оранжевого солнца. Макар вернулся к машине и медленно, сосредоточенно покатил в Нахичевань, прокручивая в голове предстоящий разговор. |
