— Ну а то, — сыронизировал капитан, — сперва надо было все диаспоры ихние по столице да крупным городам прижать, поток бандитских денежек перекрыть, а потом уж окружать по полной да воевать…

— Надо было, конечно да не мы с тобой решаем, что сперва делать, кстати, о немецких агентах, еще при боях в городе нам в отдел информашка поступила от одного добровольного «мунафика» (стукача), что при бегстве из города боевиков, не все архивы КГБ ЧИАССР — МГБ Республики Ичкерия вывезены, и в сейфах что-то еще лежит в подвалах…

— ААА знаю, знаю, где это, — ощерился Булыга, — как то бывали в тех районах на переговоры с одними чудачками ездили..

— И как переговорили?

— Исключительное понимание с обоих сторон, разошлись вполне удовлетворенные, ну, по крайней мере, мы!!!

Ануфриев сделал недоуменную физиономию, но расспрашивать не стал, а продолжал рассказ:

— Ну вот под прикрытием подъезжаем, туда, а там недавно бой был пехота, ВВшники, десантники там суетятся бегают, а бойцы в подвалах шерстят да тушняк на бумажках разогревают. Ну, нашли мы эту комнатенку, а сейфы там огроменныееее еще при Союзе делали, шаровой краской крашенные. Пытаемся вскрыть их бесполезно, мертвая затея. Притащили прапора сапера, решили подрывать. Прапор пьяный в зюзю, языком еле ворочает, с ним бойчишка солдатик замызганный такой с «сидором» и сумкой — минера, а автомат больше его самого. Прапор мельком только на сейфы зыркнул и бойцу пальцем показал. Солдатик тот вообще ни слова не сказал. Мы ему там рассказываем, что как бы поудобнее подорвать дверцы, что бы внутри ничего не попортить. А он смотри на нас из подлобья, как помешанный ничего не говорит, только в мешке копается. Ну, думаем пипец, надо было своих из «альфонсов» заказывать там профи дай бог, а этот видно полный дебил войной прибитый. А бойчишка так и слова не говоря, вытащил эту хрень такую как пластилин, ну такую темно-желтую…

— Пластит? — вставил слово семенивший рядом, и охочий до всяких историй Кошкин.

— А ну может и пластит, давай им, что — то там по сейфам мазать так, чисто на глаз, шнуры какие то лепить капсюли такие с проводками. Потом все это проволокой соединил мы хотели здесь спрятаться, но солдатик говорит помещение замкнутое, выходите, только мы вышли он и соединил проводки с батарейкой.

— Сильно бахнуло? — опять встрял Кошкин.

— Вообще не сильно глухо так, в подвал забегаем, все сейфы вскрыты как автогеном все папки, которые в сейфах целехонькие. Вот тебе и боец зачуханец. Ничего не мерял не считал все на глаз и пожалуйста, каков результат! Мы прапору фляжку спирта отдали, бойца сигаретами снабдили и обратно к своим саперам отправили. Оказывается этот самый алкаш прапор, бойца всему научил и, причем научил так, что тому даже ничего разъяснять не надо. Как говорится не всегда первое впечатление самое правильное…

Кошкин снова открыл рот, но увидел насупленные брови ротного, ретировался подальше, пристроился рядом с Пашей связистом, шлепавшим разношенными сапогами и время от времени что-то бубнившим в тангенту. Кошкин для разнообразия назвал Пашу зачуханцем, услышал новую угрозу со старым смыслом, навострил уши и продолжал вслушиваться в рассказ майора — особиста.

— Так вот, — продолжал Ануфриев, — тогда мы в нашей палатке перелопатили кучу всяких бумаг. Что-то ценности никакой не представляло, что — то наоборот, попались дела парочки интересных чеченцев, которых вели еще наши предшественники комитетчики. Вроде бы нормальные чеченцы каждому на данный момент лет по семьдесят почтенные старцы ан нет!! Оба агенты нелегалы германской разведки заброшены в сорок втором году, легализовались и работали до сорок четвертого, потом деятельность свою свернули обратно по каким-то причинам вернуться, то ли не смогли, то ли не захотели.