– Да, Каллисто, да. Она передала своё предубеждение всем вам. У Т-2 нет страха. Сиглен не утруждает себя подготовкой низших Талантов. Лучшее доказательство – это то, что она не занималась со мной. – Он широко развел руками. – И я, извращенец, прилетел сюда своими силами. Проклятие над Талантом! – Он снова передразнил глубокое контральто Сиглен. – Великий страх! Великая жуть! У тебя-то нет заболевания среднего уха. Ты только думаешь, что страдаешь агорафобией. Довольно опасное предубеждение, если придерживаться его долгое время, но это всего лишь плохая привычка, моя любимая.

Тепло и покой прошли между ними, и глаза Ровены засияли. Её глаза снова засияли!

«Теперь приди ко мне и будь моей любовью, Ровена. Рейдингер сказал, что ты можешь прилетать на Денеб с Каллисто хоть каждый день».

– Прилетать? – Её голос задрожал от удивления. Она тупо уставилась на гостя.

– Конечно, – ободряюще проговорил Джефф. – Ты по-прежнему Талант первой степени, работающий по контракту с ФТиТ так же, как и я, моя дорогая.

– Я думала, что знаю своё начальство, – промолвила она с улыбкой.

– Ну, условия были очень выгодные. Рейдингер ни секунды не торговался, как только я вошёл в его личный офис сегодня в одиннадцать утра.

– Но летать каждый день с Денеба на Каллисто?.. – повторила Ровена с недоверием.

– Здесь все на сегодня? – спросил Рейвен Аккермана.

Тот, посмотрев на взлетную полосу, согласно кивнул.

– Пошли, девочка. Проводи меня в свою Башню из слоновой кости, и мы все решим в один миг. Мы все обговорим. Я не заставляю тебя, и все такое, но у меня планета, её нужно… «И миллион других вопросов, которые стоит обсудить…» Джефф Рейвен озорно улыбнулся Ровене и поднес её руку к губам со старомодной учтивостью. Ровена ответила улыбкой, засиявшей безудержной радостью.

Все почтительно молчали, пока два Таланта поднимались на когда-то одинокую Башню. Афра первым нарушил тишину, взяв из коробки Аккермана пирог. Неизвестно почему, его глаза сверкали от наполнившей их влаги.

– Не думаю, что этой паре понадобится наша помощь, ребята, – сказал он, – но мы можем добавить торжественности и ускорить развязку.

Жалобный визг генераторов замер в тишине – в тишине, которая вначале была даже приятна: оба Прайма наконец-то позволили спасть напряжению от работы.

Джефф Рейвен нарушил тишину, потянувшись. Он сидел на крутящемся стуле без спинки, поэтому у него не было опоры для всего тела, как у Ровены, расположившейся на диванчике. Он повернулся так, чтобы видеть её лицо.

– Я знаю тебя, – застенчиво проговорила Ровена, расслабившись: он был рядом, рабочий день закончился, – и не знаю.

И девушка сразу почувствовала, как сознание мужчины, нежное и мягкое, прикоснулось к её и так же нежно отодвинулось, оставив сладостное и живое ощущение. Такого с Ровеной прежде не случалось, и ей понадобилось целое мгновение, чтобы осознать это ощущение.

– Еще многое нам предстоит узнать друг о друге. – Джефф Рейвен улыбнулся. Улыбка его тоже казалась застенчивой. Он провел ладонью по своим пышным Черным волосам. – И Бог тому свидетель, женщина, у нас вся жизнь впереди.

Его улыбка стала шире, и он посмотрел на неё потеплевшими от любви глазами.

– Послушай, – сказал он совершенно другим тоном, подавшись вперед на своем стуле, положив локти на колени, – последние несколько недель выдались очень тяжелыми, и теперь, когда мы встретились, нам нет необходимости спешить. Дело в том, – он не смог сдержать зевка, – что я сейчас буду совершенно прозаичен.