Изменить размер шрифта - +

— Вы уже достаточно наговорили мне приятных слов, мадам.

«Как быть? Ударить его еще больнее или отступить?»

— Я мечтаю лечь с вами где придется, под дождем и под снегом, мой супруг.

Не дождавшись от него ответа, она уже переступила порог.

Роберт метнулся вслед за ней так быстро, что успел задержать своим телом захлопнувшуюся уже было дверь.

— Джоселин, прости! Ты не заслужила то, что тебе пришлось вытерпеть сегодня… Она попыталась оттолкнуть его.

— Мой отец был со мной жесток, но вы еще хуже.

— Я привык ссориться с женщинами. Мы с Маргарет…

— Я не ваша Маргарет.

— Но я подумал…

— Что вы подумали?

«Что я не переживу, если потеряю тебя. Но как это объяснить ей?»

— Я представил тебя мертвой в заледенелом лесу. Вокруг враги, одни враги. Эрл Честер рыщет по дорогам…

— Значит, всему виной эрл Честер? — Джоселин посмотрела на мужа с сомнением.

— Я не хочу лишиться тебя, как лишился Адама.

Она позволила ему поцеловать себя в лоб.

— Это не первая наша стычка, Роберт. Ты ведешь достаточно войн. Зачем тебе еще и война со мною?

Его поцелуи становились все жарче. Джоселин закрыла глаза, и он целовал ее опущенные веки.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть, мой господин. Но ты объяви слугам, что я выдержала испытание и между нами заключен мир.

— Я не голоден. Может, чуть позднее, а до этого я бы хотел насытиться тобою.

Джоселин, раскрыв губы, ответила на его поцелуй, но в ней не ощущалось прежней страсти. Она лишь позволяла ему ласкать себя. Черт побери, чем она отличается от Маргарет?

— Я уже попросил у тебя прощения, Джоселин. Так ответь мне тем же.

— Я отвечаю, как могу.

У них была длинная ночь любви, а после, когда Джоселин, простившая мужа, уснула, Роберт де Ленгли долго лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и размышлял. Он мечтал о такой спутнице жизни — верной, пылкой, храброй, — и он получил ее, вот она, лежит в его объятиях. Но по силам ли ему, легендарному Нормандскому Льву, полностью завладеть ею? Не упустил ли он свой счастливый шанс, позволив сбежать из-под венца ее белокурой слабовольной сестрице?

 

21

 

— Вы и правда отправляетесь в Лейворте завтра?

— Да.

Джоселин нахмурилась. Супруг ее меж тем раздевался у камина, подставляя бока жаркому огню. Свой новый драгоценный пояс, подаренный ею, он аккуратно поместил на отдельный столик.

— До Крещения осталось всего два дня. Не стоит ли отложить поездку?

— Я уже прослушал мессу с моим кастеляном и воинами и очистился душой.

— И как долго вы намереваетесь отсутствовать?

— Не знаю. Все зависит от погоды и от того, насколько там готовы крепостные стены. Неделя… две. Я пришлю гонца, когда соберусь возвращаться.

Де Ленгли аккуратно сложил в дорожный сундук расшитую Джоселин бархатную накидку, на которой были золотой нитью вышиты львы, которые, по всем местным суевериям, должны были оградить его от опасностей.

Его рождественский подарок Джоселин был тоже выбран тщательно и с любовью — массивный золотой перстень с тонким чеканным узором. Только древние кельты могли придумать такой узор и поместить там, где положено было печатке, темный янтарь.

Оба они были довольны подарками и ночами любви, но житейские заботы разделяли их. Он все чаще уезжал, озабоченный положением в крепостях, а она управляла замком.

— Я как-то не так веду себя? — решилась спросить его Джоселин.

Быстрый переход