Изменить размер шрифта - +

Постель рядом с девчонкой хранила еще следы пребывания рядом с ней тяжелого тела мужчины.

— Как ты посмела? — тут Джоселин задохнулась.

Девица натянула перину до подбородка. Джоселин огляделась и тут же заметила брошенный небрежно на стул оружейный пояс Роберта, недавно подаренный ею супругу. Она выхватила кинжал из ножен и повертела стальным острым концом перед глазами девицы.

— Говори! Или я выколю тебе глаза! Как ты здесь оказалась?

— Хозяин позвал меня… Смилуйтесь, миледи. Разве я могла отказаться?

За дверью прозвучал вежливый, но настойчивый голос Аймера Брайвела:

— Не убивайте ее, миледи. Я надеюсь, что вы на это не способны.

— Я сделаю с ней все, что захочу, — отозвалась Джоселин, чувствуя в себе ту самую необузданную ярость, которая так часто овладевала ее супругом.

— Поймите, мадам, мы явились так неожиданно… А это всегда приводит к плохим последствиям.

— Убирайтесь, Аймер. Я сама решу, как расправиться с нею. Распорядитесь вновь седлать коней.

— Будьте благоразумны, мадам.

Джоселин показалось, что Аймер покинул свой унизительный пост у двери.

— Зачем мне убивать тебя, дурочка, или ослеплять тебя? Как твое имя?

Девчонка, казалось, от страха забыла его. Ей понадобилось время, чтобы вспомнить.

— Эдит.

— Эдит, а куда ты спрятала моего мужа? У себя между ног?

— Он, наверное, в соседнем покое.

— Ты с ним ложилась в постель и прежде?

— Нет, госпожа, только впервые. Он быстро меня покинул… я еще спала.

— Ты, наверное, давно положила на него глаз?

— Клянусь, нет. Смилуйтесь, госпожа… Джоселин откинула перину и осмотрела девичье тело, которым только что наслаждался ее муж. У девчонки не было никаких достоинств, которыми не обладала бы она сама, только светлые волосы, как у Аделизы. Кинжал еще был в ее руке. Джоселин собрала в горсти пряди золотых волос хныкающей девчонки и острым лезвием срезала их. Этим богатством она засыпала всю постель. Он, Роберт, прячущийся в соседнем покое, ее лживый муж, не вступился за свою любовницу. Что ж, поделом ему и ей!

Джоселин глядела на несчастное существо, в страхе скорчившееся перед нею. Она только что отняла у девушки частицу ее красоты, унизила ее, а на самом деле разделила с ней свое унижение. Стыд за свое поведение обжег ее. Никогда раньше она не пользовалась властью, данной ей происхождением, не обижала тех, кто стоит ниже ее и не смеет ответить на оскорбление. Разве могла девушка что-либо возразить, если Роберт возжелал ее?

Джоселин сняла с пальца драгоценный перстень, недавно подаренный ей мужем. Это было первое настоящее украшение из тех, чем женщины гордятся и передают по наследству дочерям.

Она бросила перстень на смятые простыни.

— Это тебе в возмещение убытков за твои срезанные волосы.

Девушка тронула пальчиками перстень, потом поднесла его к глазам, которые в изумлении расширились так, что стали похожи на два голубых блюдца.

— Это мне? Я могу его взять?

— Да.

Джоселин поспешила к двери, чтобы не видеть больше девчонку, но на лестнице и в холле ее уже встречала толпа. Пробудившиеся слуги таращили на нее глаза, а Аймер доложил:

— Милорда нет в доме. Он только что ускакал с Джеффри.

Джоселин нашарила рукой спрятанное под одеждой от непогоды письмо короля Стефана.

— Найди милорда и вручи это ему. Оставляю тебе половину свиты. Я же возвращаюсь в Белавур. У меня много забот — надо готовиться к войне!

— Я не отпущу вас с такой маленькой охраной. Милорд снесет мне голову, если что-то случится с вами по дороге.

Быстрый переход