— На него может ответить ваш супруг.

— Разве он здесь?

— Он вернулся и сейчас разговаривает со Стефаном. Он просит вас прибыть в королевский шатер. Дела плохи, госпожа. Курьер привез неприятную новость. Графиня Гундрет Уорвик обещала открыть ворота всех своих крепостей воинам Генри Анжу.

— О Боже!

— Эрл Роджер, ваш друг, мадам, при этом известии тут же впал в беспамятство. Его до сих пор не могут привести в чувство. Милорд Роберт старается успокоить Его Величество, но это бесполезно, если вы, мадам, не убедите графиню Уорвик отказаться от своих слов.

Джоселин когда-то нравился муж Гундрет, владетельный граф Уорвик. Он был тогда парализован, не мог даже сесть на лошадь, но был желанным гостем в замке Монтегью и остроумным собеседником Джоселин. Его властная жена управляла им, но не до такой же степени, чтобы предать королевство. Ведь он клялся быть верным Стефану по гроб жизни.

Джоселин подбежала к шатру короля как раз вовремя. Он вышел и обратился к собравшимся не то с молитвой, не то с речью.

— Все покидают меня! Ты, Господь, превратил моих рыцарей в трусливых предательниц-женщин. Будет ли королевство управляться лживыми женщинами, ответь мне, Господь! В какой страшный тупик мы зашли? Нет больше ни чести, ни верности. Кругом лишь обман и предательство!

Джоселин огляделась, охваченная сомнениями. Стоит ли ей находиться здесь, в толпе, наблюдая зрелище, унизительное для каждого верноподданного? Но Роберт, заметив ее, приблизился и произнес с заметным облегчением:

— Слава Богу, вы пришли, мадам! Я уже собрался послать за вами герольда. Лорд Роджер ждет нас…

Де Ленгли взял ее за руку и провел в шатер, где за шелковым занавесом мучился на смертном ложе лорд Уорвик.

Джоселин опустилась на колени у постели умирающего. Его лицо было бледно как мел, пальцы скрючивались, а дыхание, хриплое, как у загнанного коня, сотрясало тонкие стены шатра.

— Я видела такое и раньше, — сказала Джоселин. — Иногда кто-то выживал, но чаще люди отдавали Богу душу. А если кто и выздоравливал, то лишался дара речи и был парализован. Я ничем не могу вам помочь, сэр.

Роберт стоял на коленях у постели больного бок о бок со своей женой, но при последних ее словах он вскочил.

— Что ж, они убили его наконец! Гундрет и Лестер. Это дело их рук. Молодой Робин радуется теперь, но я заткну ему в глотку эту радость! Сделайте что возможно, мадам. Прошу вас! Стефан вне себя, и я должен оградить его от дальнейшего безумства.

Джоселин провела несколько часов рядом с ложем эрла, но он так и не пришел в сознание. Его слуги осторожно перенесли тело хозяина в ближний шатер, и она последовала за ними.

Роберт, словно дежурный солдат, встретил ее у выхода из шатра, с вином и блюдом нарезанного на тонкие куски бекона. Он накрыл стол прямо на ветру.

— Ты голодна, моя милая.

— Спасибо. Но я боюсь, что не оправдаю ваших ожиданий, милорд.

— Он плох? Скажи мне правду, моя врачевательница.

— Его жизнь на волоске… В руках Господних.

— Как и наша с вами, мадам.

— Стефан по-прежнему в ярости? — спросила Джоселин.

— Нет. Теперь он в полном упадке. Я предпочитаю говорить с ним, когда он зол, а не плачет, как неразумное дитя. Он стал бормотать что-то о покойной королеве и о том, что церковь не признает Юстаса его наследным принцем. Тяжело выслушивать все это. Тут уж никакая армия не поможет.

А Джоселин не помогло и вино, которое она выпила.

— Неужели дела так плохи? Откройте мне правду, милорд.

— У нас больше войск, чем у анжуйцев. Мы удерживаем большую часть страны, и больше владетельных лордов пока поддерживают нас.