– Нет, милая моя Амелия. Ублюдок – это я, – отозвался граф с горькой иронией. – Если ты согласна быть со мной, то тебе следует знать, на что ты идешь. Я хочу, чтобы ты сделала выбор с открытыми глазами. – Его рука скользнула с ее шеи на обнаженное плечо. – Ты поистине дивное создание.

Усадив Амелию рядом с собой, он начал поочередно прикасаться кончиком языка к ее соскам, а потом забрал один из них в рот в долгом и крепком поцелуе. Она запрокинула голову и застонала.

Жадно наблюдая за любовниками в полуоткрытое окно, Хилберт признал, что графу в опытности не откажешь. Полонски прекрасно знал, как доставить женщине наслаждение. Амелия буквально таяла.

– О, я прекрасно понимаю, на что иду, – прошептала она. – Лучшего любовника у меня не было.

– От тебя это надо воспринимать как комплимент, – сардонически заметил граф.

Она не стала ни оправдываться, ни извиняться.

– Я такая, какая есть, Андре.

– И я такой, какой я есть, Амелия.

– Мы договорились?

– Договорились.

– И теперь мы выпьем этого чудесного шампанского в честь нашего союза?

Полонски налил два бокала, и они торжественно подняли их.

– За нас, милая моя Амелия.

– За нас, – подхватила она и отпила небольшой глоток искристого вина.

А потом Амелия жадно выпила весь бокал, отняла бокал у Андре и поставила оба на столик. Снова усадив графа на диван, она принялась за дело. Ее ловкие пальцы двигались быстро и уверенно, и в считанные минуты Полонски был раздет. Его обнаженное тело оказалось под ней. Она уселась на него верхом. Светлые волосы и прозрачная рубашка окружали ее тонким облаком.

– Андре, – промурлыкала она его имя.

Он отозвался не сразу.

– Да?

Наклонившись, она нежно прикоснулась к его лицу.

– Ты мне поможешь, правда, милый?

Он кивнул.

– Ну, мне нужны честные ответы, – сказала она, склоняясь над ним в полутьме гостиной. – Не надо говорить неправду только для того, чтобы сделать мне приятное.

– Не буду.

Она засмеялась.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Святой истинный крест?

Андре гортанно засмеялся: видимо, они далеко не в первый раз разыгрывали этот сценарий, – и перекрестил свою грудь.

За окном дома Хилберт Уинтерз начал ежиться. Его лицо побагровело. Сучка разыгрывает его фантазию, его воспоминание о той первой ночи с Дарой!

Ему не стоило ей об этом рассказывать. Ему следовало бы знать, что она не сможет хранить тайны. Ему хотелось обхватить руками ее шею и стиснуть так, чтобы она посинела, чтобы у нее выкатились глаза, чтобы в ее чудесном греховном теле не осталось жизни.

Полковник слушал, как Амелия томно протянула:

– По-твоему, у меня слишком большие груди?

Андре быстро покачал головой и ответил:

– Нет.

Похоже, граф уже успел понять, что результат игр, которые ведет Амелия, бывает непредсказуем. Однако скучными ее игры не были, а порой получались удивительно интересными.

– Правда-правда?

– Правда-правда.

– Не врешь?

– Не вру.

– Клянешься?

Чертова кошка запомнила каждое слово его рассказа, изумился Хилберт Уинтерз, наблюдая за парочкой.

Он с ней сквитается.

Придет время, и Амелия ему заплатит.

А тем временем полковник почувствовал, что возбужден, как никогда. Это извращенное удовольствие оказалось сильнее всего, что он знал прежде. Он смотрел на свою собственную фантазию.