-- Я предлагаю не только это, - злобно сощурился Шарло, будто пытаясь установить какую-то нить взаимопонимания между ним и собой. - Разве тебя ни чуть не прельщает вторая часть плана?

 -- Попытайся осуществить этот замысел и даже если тебе не утащат в каземат от самых дверей дворца, то, считай, что ты сам подписал себе смертный приговор.

 Кловис на миг задумался, словно не знал, как точнее выразить свои опасения.

 -- Пойми, - попытался объяснить он. - На кону не только твоя жизнь. Это тот случай, когда вместе с зачинщиком гибнут все последователи. Тебе мало перерезать горло правителю Виньены, ты хочешь добровольно спутаться с тем, от кого другие, все самые опасные и порочные, готовы бежать сломя голову. Поверь, ты ищешь того врага, который забавы ради расправлялся с личностями, куда более значительными, чем ты. Тебе ли его одолеть.

 -- А я и не предлагаю с ним драться, - возмущенно возразил Шарло. - Схватка с ним равносильна самоубийству. Не один ты так дальновиден, чтобы это понять. Я пытаюсь втолковать тебе, что если он примчится помогать старику, то мы незаметно и совершенно безнаказанно сможем вытащить у него часть тех сокровищ, отсутствия которых он даже не заметит. То, что для него простой хлам, для нас бы было полезным приобретением.

 -- Он может уже все знать о твоих планах, - уверенно заявил Кловис.

 -- Откуда? - беспечно, совсем, как готовый напроказить хулиган отозвался Шарло. - Кто мог его предупредить. Неужели его величество послал ему депешу? Но он ведь ничего не знает о наших замыслах. Никто не знает.

 -- Он все знает, - Кловис пробовал, как мог убедить злоумышленников в своей правоте, пытался своим серьезным тоном в противовес игривым шуткам зачинщика создать на площади атмосферу страха. У некоторых, действительно, по коже пробежал холодок. Сразу было ясно, что Кловис знает, о чем говорит. Непоколебимая уверенность в себе возвышала его над другими. Не имело значения даже то, что он стоит внизу под помостом, а Шарло проповедует с возвышения для эшафота, как с кафедры.

 -- Вспомните, у него всевидящие глаза. Нет такой бунтарской или даже безобидной мысли в наших головах, которая бы ускользнула от него. За ним наивысшая сила, а за нами только гордыня и мятежные бредни того, кто по всей очевидности утратил рассудок.

 -- Это значит, что ты на его стороне, - взвился Шарло.

 -- Я даже не знаю, как его зовут. Знаю только, что он могущественнее нас всех.

 -- А что для тебя значит его имя. Зовись он хоть господином Люцифером. Разве продажной душонке не все равно, от кого получать вознаграждение? Возможно, он уже купил твой голос, но не мой. Нам все равно, какая за ним сила, главное у него есть клад, оставленный без присмотра где-то в снегах. У него погреба, полные золота...

 -- Но кроме золота он еще обладает огненным дыханием, - вполне резонно возразил Кловис. Из всей компании он, похоже, был самым рассудительным.

 -- Ты ведь не хочешь, чтобы на твоей коже остались такие ожоги, будто ты побывал в печи? Не бывает ведь тени со жженными шрамами.

 -- Не слушайте его, - обратился Шарло к толпе. - Он из кожи вот лезет, чтобы хоть на секунду отсрочить наше продвижение ко дворцу. Именно потому, что я предусмотрителен, я в первую очередь веду вас туда, а только потом к золотым копям. Кроме короля некому предупредить нашего красавца-злодея. Даже если кто-то из придворных и мог бы предостеречь его от опасности, то не пошевелил бы и пальцам, потому что все бояться его. Никто не станет спасать того, кто впоследствии непременно захочет отнять жизнь у собственного спасителя. Мы будем богаты, а князь будет доволен нами. А этого глупца надо будет запереть в каком-нибудь подвале, чтобы он не вздумал нам мешать, - он указал факелом на Кловиса.

 -- Заприте его на складе, в каменоломне или еще лучше утопите под мостом.