-- Адресовано мне! - я обнаружил свое имя и упоминание о том, что я снова принц на оборотной стороне конверта. - Почему же ты скрывал это от меня?

 -- Я не скрывал, просто забыл, да и не хотелось тебя лишний раз беспокоить, когда ты занят или устал, то бываешь очень злым, - Винсент обернулся к Розе и деловым тоном спросил: - Вы ведь единственный ребенок в семье.

 -- Да, я единственная дочь, - Роза с полуслова поняла его и добавила. - Кроме меня наследников нет.

 -- Здесь не написано, что меня признали зятем, - я внимательно изучил письмо. - Меня здесь не называют ни племенником, ни кумом, ни сватом. Я им никто. Письмо чисто официальное, даже прозвище "дракон" здесь не упомянуто.

 -- Но ведь от тебя требуют покрыть все деньги, истраченные на принцессу, включая стоимость каждой шпильки. Разве это не значит, что ты признан лицом ответственным за единственную наследницу?

 Я бросил быстрый взгляд на список долгов. И правда, все учтено, оплата каждого преподавателя, компаньонки, не слишком шикарного гардероба, принадлежностей для вышивания, музицирования, верховой езды и нескольких драгоценностей. В общем, все начиная от колыбели и кончая последним ужином при дворе. Шантель не мелочилось бы до такой степени, если б ей не пообещали проценты с тех налогов, которые удастся собрать с наследника престола и плевать на то, что этот наследник на самом деле демон. Я хорошо изучил Одиль и знал, что ей все равно, откуда и каким способом добыты сокровища, лишь бы только они достались ей и никому другому. Про себя я решил, что Одиль та женщина, которая для материнства ни в коем случае не предназначена, но вслух этого, естественно, не сказал, опасаясь нарваться на возражения. Такая полная и очаровательная безответственность во всем была присуща только Одиль. Никакой заботы о ребенке. Письмо написано в таком тоне, будто Роза моя бедная родственница, которую я отдал на воспитание при дворе и забыл за это уплатить.

 -- Ты ведь не отдашь ей ничего из наших сокровищ? - жалобно пискнула Роза за моей спиной.

 -- Конечно, нет, - утешил я ее, но, подумав, добавил, - разреши мне только заплатить твоим учителям, ведь благодаря им ты так чудесно играешь и поешь. Думаю, Одиль не слишком щедро их вознаграждала.

 -- Они очень боялись ее и рады были работать только за спасибо, лишь бы только сохранить голову на плечах. А иногда даже благодарностей было не слышно.

 -- Вот и надо бы их отблагодарить.

 -- За что? - возмутилась Роза. - Ведь все свое недовольство жизнью они вечно выплескивали на обучаемую, то есть на меня. Тебе бы самому не понравилось, если бы тебя посадили за пяльцы или спинет, и чуть ли не били по пальцам, чтобы ты ровно клал стежки или правильно играл по нотам.

 Мне это никогда и не грозило. Я учился ратному искусству не потому что меня заставляли, стоило мне только заявить, что рыцарство не моя стезя и ристалище бы с удовольствием заменили охотами и балами, но слишком сильным во мне было стремление сражаться лучше других. Я бы тогда со старанием обучался и грамоте, если бы это не было запрещено. Как умно был продуман запрет, если я не умею читать, то попадись мне в руки колдовская книга, и она останется для меня непонятной и безвредной, однако, судьба рассудила иначе.

 Роза обхватила меня тонкой рукой за талию и всячески пыталась выманить письмо.

 -- Не обращай внимания на этот бред, Эдвин, - стала просить она. - Они же завидуют тому, что ты до сих пор меня не убил, а окажись любая из них на моем месте, то давно бы уже гнила на дне колодца.

 А знай они, что Винсент живет с нами и о том, что Роза уже практикует магию, то удивились бы, как мы до сих пор не поубивали друг друга из-за моих сокровищ и прочих соблазнов.

 -- А как же вознаграждение учителям? - осторожно спросил я.

 -- Посадим их по разным карцерам, это достаточное вознаграждение за то, что они мучили девочку с малолетства, - Винсент извлек откуда-то и начал пересчитывать все те же тяжелые железные ключи.